Ничто не предвещало огорчений, а главное,
и ты вела себя совсем обычно,
и дни текли не заостряя диалог
на мелочах вседневных…
Но резонансом вспыхнули дела,
тобою совершенные исподтишка,
в надежде незамеченной в «грешках» остаться…
Целенаправленно, осмысленно,
идя на унижения себя,
ты покорилась алчности и так намеренно,
сознательно, дала понять,
чего в твоих глазах я стою…
и чем тебе я интересен.
Пятно на скатерти не смыть,
как боль на сердце не унять
осадком горьким от твоих проделок
и если скатерть можно заменить,
то как тебя от грязи обелить, —
Псалмом 50-м?!
В потоке утреннего света, обнажена перед лучами
своих же внутренних переживаний,
в ночь посетивших твой чертог,
во власти сладости воспоминаний
от жарких поцелуев губ,
ты мне являешь образ милый и жаль,
что не был я счастливым и ночью свечи не гасил,
и… не любил тебя такую
с прозрачной нежностью в руке,
держащую перо жар-птицы…
Но будет день и час настанет,
когда смиренно ты войдешь
и скинешь с плеч своих покатых
прозрачный плащ своих мечтаний
и увлечешь в страну исканий ещё не знаемых мной,
и ночь нам скажет одно слово,
которому служить готова твоя прекрасная душа…
И это слово: люби! люби! люби!
И мягкое: «Возьми меня…!»
Он соткан весь из ожиданий
и пересыпан нетерпением,
завален глупыми примерами
и порван снова нервными словами…
В нём нет ни капли сожалений
о так растраченных часах
и молчаливом одобрении
в уже бессмысленных речах…
Есть только жгучее желание —
прильнут опять к твоим губам
и, между поцелуями, руками тело твоё юное
ещё сильней к груди прижать…
Родная, милая моя, куда ты мысленно спешишь
и что ты хочешь испытать, годам своим переча…
Ещё так много впереди разочарований и восторгов,
бессонных лун и соловьиных трелей на рассвете.
Зачем лишать себя ревнивых сцен и боли расставаний?
Ты так мила и все мечты мои пчелиным роем
испытать хотят нектар медовый уст твоих —
в сердечной смуте пульс не удержать
и лишь одно, одно желание, —
тебя, сердечный друг, не потерять!
Богом мне данная, чудная Женщина,
ты, на судьбе моей, счастьем отмечена…
Ангел ты мой неземной…
Не осуждай, «молодого поэта»,
я ведь, впервые так сильно влюблён.
Разве, так можно любить? Разве, так можно до боли,
до сладостной. Разве, так можно – до слёз?…
Нежная, юная, матерью ставшая, милая Женщина,
мне от тебя не уйти…
Будь же, со мною, навеки повенчана…
Господи, мне помоги!
Какие чувства будоражит вид
красивого белья на нежном теле юной девы?
При взгляде со спины на её стройность ног и талию,
в безумной красоте изысканных кружев,
так тонко облегающих тело тканей,
приходишь в трепет от желаний близким быть.
Природа дала ей ту силу магнетизма,
без которого напрасно жить,
не разгадав её желаний.
И власть сей красоты
нас делает бессильным противостоять
влечению любить и быть любимым…
У совершенного предел достигнут априори
и нет сомнений в разночтении о лучшем более
иль выше в превосходстве рангом у другого.
И то, каким ты способом успеха достигаешь
и разжигаешь пламя чувственных желаний,
над телом властвуя его,
сообразуя с собственным влечением
в оргазме обоюдном обрести финал.
Здесь равных тебе нет в невобразимости решений:
на грани риска проиграть,
ты видишь действие в деталях и
у партнера вызываешь восторга чувственный порыв…
На водной глади в солнечных лучах
под парусами белыми
качались в ласках ветерка десятки лилий.
Широкий лист и ножка тонкая
для каждой чашечки служили
уютным ложем на частой ряби тёмных вод.
Так в белизне прозрачной ткани ты мне напомнила
о тех, прекрасных, странно-молчаливых,
тебе подаренных, белее-белого речных цветах.
Читать дальше