Нет места жизни полноценной там,
Где не найдут согласия законы,
Где не растут сердца и ходят по домам
С понурым видом зомби, все бессонны.
И не найти вам почвы без проростков лжи —
Здесь все давно забыли про пшеницу,
Дети с малых лет обучены бросать ножи
И над павшими в бою глумиться.
Вооружены все до зубов и главное оружье – слово
И ранить, и убить, и воскресить, и на ноги поставить,
Но целительство здесь, честно, развито хреново,
Им проще раненых без помощи оставить.
Есть молодцы, ходящие по краю боли со слезами,
Они спасают даже самых безнадёжных и больных
В глазах их видят старцев временами,
Ведь работают они без перерывов, выходных.
Маленький комочек шерсти тоже хочет жить,
Любить и теплотой семейной обогреться,
Приходится за людьми хвостом везде ходить,
Но вместо теплоты со всех сторон смеются.
И эти мерзкие людишки мнят себя богами!
Какой позор! Позор на всю планету!
Вы топчете и души, и сердца ногами,
Меняете вы чувства на монету.
Мне стало страшно людям доверять,
Что за глазами делается их – не знаю,
Ведь все привыкли видеть, хотеть, брать,
А я любить наполовину не умею…
«Я нарисовал тебя в воображении…»
Я нарисовал тебя в воображении,
Придал тебе реальные черты.
Я молился тебе и просил прощения
За то, что в мыслях мелькаешь ты.
Я закрывался в комнате часто,
Устав от общественного мира.
Ты вынимал наушник и говорил: «Всё. Баста!
Это всего лишь пародия, сатира.»
Я бился в истерике отчаянно,
Когда иссякали силы мои и терпение,
А ты… ты заглядывал в окно открытое,
Протягивал руку и спасал от наваждения.
Это ведь ты вытащил меня на крышу,
Ты показал мне звёздное небо.
Тогда и шелест деревьев едва был слышен,
Тогда всё казалось простым и нелепым.
Ты слишком живой, чтобы быть просто словом.
Кладёшь руки мне на плечи,
И в моём мозгу появляется заголовок.
И вдохновишь, и излечишь…
Они хотят вернуть меня на землю с неба,
Ведь так я выбиваюсь из общей схемы.
Реальность требует правды? Так вот она:
Я разбит и брошен всеми.
Всё, что у меня есть – ты – моя муза,
И этого лишить хотят.
Но ты ставишь на повтор старые блюзы
И шепчешь: «Силёнок не хватит у ребят.»
По каменным ступеням, не смотря назад,
Подняться к подножию рухнувшего храма.
Упасть на колени, где некогда цвёл сад,
А теперь земля исполосована шрамами.
Поднять глаза на небо тёмное, звёздное.
Глубоко вдохнуть запах раненых трав.
Призрачную мантру услышать в тишине грозной
И принять одновременно множество правд.
Думать долго о запретах прошлого.
Видеть клочок земли, истоптанный ногами.
Искать помощи пальцами судорожно.
Знать, сколько здесь было брошенных богами.
Держать слёзы неба в грязной ладони.
Дышать тяжело, с болью бороться.
Найти место, где был мир похоронен
И, наконец разрыдавшись, сдаться.
Во мне два всё борются начала:
Одно велит, закончив все дела, поспать,
Другое жалит пальцы, словно жало,
И говорит мне что-нибудь писать.
От одного смыкаются глаза,
И ворох мыслей покидает голову,
А от другого гром, тучи и гроза,
Когда я схожу с пути в сторону.
Одно всё время хочет отдохнуть.
Не где-то на природе, а лечь в постель,
Задвинуть плотно шторы и заснуть.
И не открывать глаза, пока нормально спится.
Другое рвёт на части изнутри, огнём горит,
Кричит, вопит, когда его не замечают,
Но в тишине огней свечных творит,
А после ненадолго засыпает.
То, что горит – душа, что постоянно спит – то тело
И не найдут они согласия никогда.
Передо мной стоит вопрос: «Что делать?
Сесть писать? Или не выползать из своего гнезда?»
На муки тягостные я был с рожденья обречён —
Днём быть бессонным зомби с красными глазами,
А ночью писать под свечным огнём
То, что другие не могут выразить словами.
Что за чудак соединил два полюса одним порочным
кругом:
Им вместе – тесно, а порознь – не существуют друг
без друга?
В твоих глазах отражается небо
Читать дальше