Орнитолог знает птиц по перьям,
Я не знаю птицу ни одну.
Снег идёт, ты смотришь с недоверьем,
Я же в сердце растопил весну.
Стал с утра я снежным человеком,
И к себе такому не привык,
Во дворе с тобой стою под снегом,
С бабой снежной нежный снеговик.
И выпал снег… теперь пойдём
в нём оставлять следы и мысли.
А там, на кухне, – чай вдвоём,
и соль давно избитых истин,
вкус чабреца и вкус конфет
(а в них какао и орешки),
и над столом неяркий свет,
дымком подёрнуты пельмешки
на блюде ярко-голубом,
и простота во всём святая…
Следы оставим за окном,
где белый снег уже не тает.
31.10.2018
«…это значит, что всё впереди,
но уже на другом берегу.»
Рюрик Ивнев
В дни молитвы души
верить не перестану,
не устану любить,
не устану дышать.
А когда от себя
в этой жизни отстану,
я с маршрута сойду,
чтобы снова начать
на другом берегу…
Буду ждать нашей встречи,
на другом берегу
свой костёр разожгу.
Пусть горит мой костер,
согревая твой вечер
на другом берегу,
на другом берегу…
Пусть плывёт млечный путь
и качаются звёзды
и срываются прямо
в ладони к тебе.
И пускай за окном
что-то шепчут берёзы —
это ветер и я
пробегаем в листве.
Слепит сегодня солнце между строк
Слепи́т сегодня солнце между строк,
и день в картинке запредельно ярок.
Пакетик чайный сильно занемог:
не пережил каких-то двух заварок.
И ты прилипла к телу моему,
такая суть живого, всех органик.
Вопросов нет: Зачем и почему
среди жары погиб во льдах «Титаник»?
В тот век, ушедший с дымом папирос,
где запах женщин с привкусом победы….
Волнует сердце солнце-абрикос,
и липнут к строчкам юные поэты.
Качнулись берёзы, качнулись осины,
и небо качнулось бездонностью сине.
Качнулись твои голубые глаза,
на горке за лесом качнулась гроза.
Качнулись дороги, ж.д. переезды,
в удушливом городе двери в подъезды.
В бетоне и камне качнулась река,
качнулся носок моего башмака.
Качнулся трамвай, за желаньем умчался
и, стоя в «депо», сам себе удивлялся —
он пулей носился, но не было пуль…
так просто, на август качнулся июль.
На Исети не тонут подлодки,
у Исети другой антураж.
Мы с тобой на прогулочной лодке
в городской заплываем мираж.
Где потухло вселенское око
и разрушена башня-маяк,
там Бажову теперь одиноко,
грустный Мамин стоит Сибиряк.
Но раскинулась лента проспекта,
и над ней не подвешен «кирпич»,
от объекта ведут до субъекта
Жуков, Свердло́в, Попов и Ильич.
В тупике Киров ходит уставший,
и Георгий торопит коня.
Отголоском религии павшей
сле́пит свет золотого огня.
Виден свет этот в каждом окошке.
Пусть шумит самый Главный Проспект,
мы с тобой постоим здесь немножко,
а коня к нам подгонит стратег.
И посмотрим на Ленина смело,
Бог не выдаст, спасёт от беды.
Кто-то сбоку хитро́ пишет мелом,
мелом нашей тревожной судьбы.
Исеть – река, на которой стоит Екатеринбург,
Вселенское око, башня-маяк – Екатеринбургская телебашня, разрушена в марте 2018 г.
Бажов П. П. – советский, уральский писатель, автор «Малахитовой шкатулки», бюст установлен
на «Плотинке» городского пруда, рядом с бюстом Д. Н. Мамина-Сибиряка.
Д. Н. Мамин-Сибиряк – русский, уральский писатель, автор романов «Приваловские миллионы»,
«Золото» и др.
Жуков Г. К. – «Маршал Победы» – памятник установлен на «Главном Проспекте»,
Свердлов Я. М. – председатель Всероссийского ЦИК, памятник установлен на «Главном Проспекте», напротив «Театра Оперы и Балета».
Попов А. С. – изобретатель радио, памятник установлен на «Главном Проспекте» рядом с «Главпочтамтом».
Ильич – Ленин В. И. – памятник установлен на «Главном Проспекте» на «Площади им. 1905 г.».
Киров С. М. – первый секретарь Ленинградского обкома ВКП (б), памятник установлен на Площади Кирова, в которую упирается «Главный Проспект» Екатеринбурга с восточной стороны города.
Свет золотого огня – памятник «Вечный огонь», расположен на площади Коммунаров, в которую упирается «Главный Проспект» с западной стороны города.
Читать дальше