Те глаза нам с тобой не забыть никогда
И улыбки, застывшие в мраморе.
Вновь в бутылках стоит ключевая вода,
Замер праздник в торжественном трауре…
Вновь прощенья прошу я у этих детей,
Что в Беслане спасти не смогли.
Чем измерить нам горе и скорбь матерей,
Чьи надежды в тот день отцвели.
Крики помощи, стоны и снова мольбы
И отцов вопрошающий взгляд.
Перечёркнута чья то страница судьбы,
Старики вдоль дороги стоят…
Заминирован зал и фугасы кругом,
Нам бы только до них дотянуться…
Ожидание режет холодным ножом,
Не позволив душою рвануться.
Планы в корне меняются, время идёт…
Дети в школе сидят без воды…
Лишь на третьи сутки настал наш черёд
Разбирать все «завалы беды».
Разлетаются камни, испуганный взгляд,
Ребятишек собой закрываем.
Чьи-то руки в дыму белый бант теребят,
В этот миг про себя забываем.
Впереди стон и крики, сплошной коридор,
Вспышка, выстрел, опять перебежка.
Первой группой выводим мальчишек во двор,
Жизнь играет – орёл или решка?!
Кто ответит за подлые в мире дела?
И за жизнь, что в грязи под ногами.
Выносили из школы убитых тела,
Растоптав белый бант сапогами…
Разорвал этот праздник надежды людей,
Оборвав чьи-то жизни на веки.
Снова души стоят у закрытых дверей,
Красит кровь полноводные реки.
Те глаза нам с тобой не забыть никогда
И улыбки, что замерли в мраморе.
Мне бы совесть прибрать, знать бы только куда,
Надоело ей быть в вечном трауре…
Как долго ждали все победы
И наконец, тот день настал.
Казалось все остались беды,
Солдат взошёл на пьедестал.
Отец мой был тогда военным
Мы с ним мотались по стране.
Он строил город современный,
Что уничтожен был в огне.
Скитались с ним по гарнизонам
В вагоне вместе вновь сидим.
Кругом солдатики в погонах,
Состав на станции стоит…
Отец ушёл за кипяточком,
А я прилипла лбом к окну.
И любовалась на цветочки,
Что с нами выжили в войну.
Вдруг беготня и суматоха,
Отец с товарищем зашёл.
Тут мама стала страшно охать,
– Кого ж касатик ты припёр?!
Солдатик был совсем безногий,
Был грязный, пьяный, как «свинья».
Кто он – узнаем по дороге,
Возможно где-то ждёт семья.
Внесли солдатские пожитки,
В купе «заплыл» аккордеон.
А в вещмешке сукно, да нитки
И вдруг медалей перезвон.
Все офицеры обомлели
Когда коробочку нашли.
На орден Ленина смотрели
Пошевелиться не могли…
Прошли войну и каждый знает
За что вручался храбрецам.
Ни кто о нём и не мечтает,
Быстрей добраться к Праотцам…
На дне мешка письмо из дома,
Писала в госпиталь жена.
«-Не нужно мне «добра» такого,
Останусь жить я как вдова…
Зачем «ползун» мне в эти годы,
Хочу рожать, хочу любить.
С калекой никакой свободы.
Я молодость должна сгубить?!»
Солдат проспавшись огляделся,
Узнал куда идёт состав.
В ХБэшку чистую оделся,
Аккордеон свой «распластал».
Под стук колёс и гомон с полок
Поплыл в вагоне баритон.
Что у героев век не долг,
Про колокольный перезвон.
Летела песня словно птица
Вдруг обгоняя облака.
Под пятернёй не сохли лица
И слёзы лились, как река.
Певец допел и улыбнулся,
– Сержант Авдеев Николай!
Волшебных клавиш вновь коснулся
И песня снова через край.
Авдеев в части был оформлен
И комнатёнкой наделён.
Всегда ухожен и накормлен
Завхозом в клуб определён.
К нему мы бегали гурьбою,
Чтобы нам что-то почитал.
А он с любовью и душою
Свои поделки раздавал.
Однажды он увидел Соню
Она кухаркой здесь была.
Жила со страшною судьбою,
Враз онемела – «умерла».
Сожгли детей её фашисты,
Помочь она им не смогла.
Такой нашли её танкисты
У них на кухне и жила.
Глаза, в глаза смотрел Авдеев
И вдруг тихонечко запел.
Пел словно бы хмелея,
А голос, как метал кипел.
Все вдруг увидели запруду,
Гнездо прекрасных лебедей.
Утят убитых, жёлтых груду
И пьяных с ружьями людей.
Ужасный вой в толпе раздался,
Каталась женщина в пыли.
Крик на молитвы прерывался,
Поклоны бились до земли.
Врачи сказали – просто чудо,
Что песня возвратила речь.
Ей полежать сейчас не худо,
Себя немного поберечь.
Читать дальше