Влюблённость как быстрые деньги
Влюблённость наша,
Как быстрые деньги
Упала в карман —
Бери и трать!
Ты то ли девочку встретил,
То ли виденье,
Шаг сделал навстречу,
За руку хвать!
Глаза в глаза
Взглядом горячим,
А я тормоза
Включила: стоп!
И казалось тогда,
Что нельзя иначе.
Подвернула намеренно
Голеностоп.
Плечо подставил
Мне опереться:
Всё просчитал,
Пригласил согреться,
Зажёг камин
И налил вина.
Вдруг оказалось,
Что я одна,
Что потерялась
В стогу иголкой.
За встречу эту
Платила долго:
Звонками тиранил,
Являлся вдруг.
Напрасно ранил!
Ты мне не друг,
Не враг и даже
Любовник вряд ли.
О встрече память
Подальше спрятала.
Смешной и грустный
Эксперимент:
Кредитный слишком
Высок процент.
Страх! Страааах! Страх…
Гадкая, липкая штука!
Кто в чунях, а кто в сапогах,
И щерится злобная сука,
Готовая в глотку вцепиться.
Страх! Страааах! Страх…
Он вам ночами не снится?
Взмах! Взмаааах! Взмах!
Рук ли в знамении крестном,
Крыльев ли на плечах
Ангелов бестелесных.
Прощальных в руках платков
Взмах, взмаааах, взмах
Под цокот стальных подков.
Крик! Криииик! Крик!
В голос иль в глотке скрытый.
Страшный седой старик
В молодости убитый
Не знамо кем и где.
Крик! Криииик! Крик!
И буквы «Н», «К», «В», «Д»…
Плач! Плаааач! Плач!
Нет слёз в сухих глазах.
Жив ещё твой палач,
И воронков тормоза
Смазаны и не скрипят,
Взвейтесь кострами, ночи!
Взмах! Крик! Страаах!
Спите, дети рабочих!
Близится эра светлых годов…
Страх! Страаах! Страх!
На всякий случай, будем готовы:
Крик! Плач! Взмах!
Мой папуас
Анне Ивановой , путешественнице и философу, журналисту и трэвел-фотографу
Жизнь пройдя от класса до класса,
Выучив все необходимые уроки,
Я выпускаю на свободу своего папуаса,
Спрятанного глубоко внутри до срока.
У него на лице – боевая раскраска,
Голый торс, но не беззащитен.
Из ярких перьев корона ли, маска ли
То ли он меня, то ли я его когда-то похитила.
Он ухмыляется вам в курчавую бороду
И движется в соответствии с моими движениями,
Смотрите: голый папуас идёт по городу —
Моей сути дикое отражение…
Распознай во мне Лилит, мой Адам!
Не тянись за яблоком к древу!
Подчинить хотел? Грешен сам:
Получил взамен просто Еву.
Что с того, что лишился ребра?!
Ты начальник теперь, она – дура.
Жил в раю, казалось, вчера…
Пот и кровь теперь ваша натура.
Я ушла из сада сама,
Из одной с тобой глины сделана.
Наполняй теперь закрома
И читай мольбы черным по белому.
Ты капризен был, а я – вздорная,
Всё делили, чья глина лучше.
И Его попытка повторная
Вас изгнала из райских кущей.
Стало скучно вам от елея,
Вас покой Эдемский не радовал.
Я пришла к вам под ликом Змея,
Ядовитой гадюки адовой.
Плачь не плачь, Адам, твоя Ева
Дала жизнь двум библейским братьям.
Я, Лилит, первородная дева,
Стала вечным твоим проклятием.
Я сошью тебе килт, милый,
С шестицветной шотландской клеткой!
Пусть меха надуваются силой,
Пой, волынка, старинный напев пой!
Я пущу голубой нитью
Тот ручей, что избавит от жажды,
А коричневым вытку тропку,
Что домой приведёт однажды.
Будет красного много в тартане:
Цвет победной зари кровавой!
Подорожником рядом встанет
Цвет зелёный: молитва и слава.
Я сошью тебе килт. Он укроет
В непогоду тебя от стужи.
И тревожиться, милый, не стоит:
Дома ждут и постель, и ужин.
Обернусь потеплее тартаном —
Он и плащ, и в ночи одеяло —
И сама его частью стану,
Чтоб ничто нас не разделяло!
Я сошью тебе килт, милый…
фото Татьяны Репиной: Шотландский опенэйр. Томск. 2019 г.
Я была твоим главным бесом
Читать дальше