Елена Крюкова - Вера

Я распишу своею кровью
Часовню эту.
Я пьяным богомазам ровня.
На ребрах мета.

Меня во сне пометил Ангел.
Спала на рынке.
Он нож под ребра мне направил
Из-под корзинки.

Нарисовал меж ребер крестик…
Кисть не держала —
А этот крестик будто пестик…
Как Божье жало…

Часовня в пихтах, соснах, елях…
О, Север лютый…
О, Бог, лежащий в колыбели,
Огнем продутый…

Топориком ее сработал
Столь юрод и вый…
Такой, как я… ружьишко, боты…
Святой, родимый…

Охотник?.. да, в миру животник…
Так – человечек…
Так – лысый, сморщенный Угодник
В ограде свечек…

Так – пес людской, и нос холодный,
И воет глухо…
Щеночек, по любви голодный,
Поджато брюхо…

А нимб горит над колкой стрижкой…
Стоит в бушлате,
В болотниках… И я – что мышка
Опричь объятий…

В его часовню я приперлась
Через морозы.
Вела меня и била гордость.
Душили слезы.

Там стены голые… там доски…
Наизготове…
Разрежу руку на полоски
Слепящей крови!

И хлынет кровь на пол дощатый!
И руки вскину!
И напишу Тебя, Распятый!
Твою судьбину!

Солдат, в снегу игравших в кости!
Мать в черном, вечном!
И Магдалину на погосте —
С огнем заплечным…

Моя часовня! Роспись – кровна!
Восстань, усопший!
Я пьяным богомазам ровня!
Рот пересохший!

Придут наутро. Схватят. Свяжут.
Заарестуют.

…Но кто – всей кровию замажет
Всю – Кровь!.. – святую…

…Там бесы Адовым покойникам —
Льют в глотки татям и разбойникам
Расплавленное серебро;

А я?! Чем провинилась, Господи?!
Одним лишь поцелуем – горечью
Спалившим голое нутро.

Одним объятием торжественным,
Где не мужчина и не женщина —
Две железяки запеклись,

Те два гвоздя с Кургана Лысого,
Кровь по сугробам – зверья, лисова…

…На фреске, грешница, меж рисинами
Огня, между котлами, крысами,
Кричу, подъяв лицо неистовое:
«Ты моя жизнь.
Ты моя жизнь».

О серая река, соболья шкура,
Заиндевелый грязный горностай…
В дырявом рубище, под снегом, дура,
Благословляю мой железный Рай.

Сижу я на горе. А снег столь кротко
Целует щеки мне, дрань пальтеца…
И я рукою – высохшей селедкой —
Касаюсь мощи Зимнего Лица.

О Зимнее Лицо! – кирпичный сланец,
И слезы рек по скулам ледяным,
Олений стланик, кварцевый румянец,
Огни песков, неопалимый дым —

А я гляжу с бугра – слезятся очи
От нефтяных, что лисий хвост, костров:
Закат застыл, недолго до полночи,
Небес могильный ров

Распахнут, вырытый жестоким Богом, —
Но смерти не боюсь,
А здесь, на холоду, в миру седом, убогом,
Я – за живых молюсь!

За тех, кто жемчуга на леску нижет,
Стегает мех для стуж.
За тех, кто во пурге друг другом дышит —
За вас, жена и муж.

За крох замурзанных, за пацанву ржаную
В мазуте и соплях!.. —
Но ярче, свыше всех – за вахту ледяную
На одиноких зимних кораблях.

Да, так! – за странников, чьи злые лица
Улыбкой ураган сечет;
За вас, взрезающих засохлый хлеб столицы,
Вокзальный пьющих мед;
За прянувших в погибельны пространства,
Где жгучий стук колес да лай собак —
Кровавый крест невидимого братства,
Всевидящего ока красный зрак!