Николай Глазков - Избранное

Как только встретимся, останемся,
Чтоб было хорошо вдвоем,
И не расстанемся, и не состаримся,
И не умрем!

Дорогая и самая лучшая,
Настоящая, как Л. Ю. Б.
Наши встречи зависят от случая,
Но тебя я, конечно, люблю.

Почему? Не ведаю.
Люди в чувствах своих не вольны.
Наши встречи явились победою
В результате лишений войны.

Были трудности и лишения,
Стекла выбитые в окне,
И имели они отношение
Непосредственное ко мне…

Впрочем, разве я обыватель,
Я бродяга дорог и гор,
И военный обозреватель,
И себе самому спецкор.

Почему меня тянет к людям?
А на небе ни луны?
Быть хочу я самым мудрым
Мудрецом своей страны.

Отдаюсь борьбе течений,
Что идет в теченье лет.
Гений я или не гений?
Все равно мне это? Нет!

Превзойду, что было раньше,
Сочиню всехлучший том
И стихом со всеми слажу,
Ну а дальше? А потом?

Ошарашу мир размахом
Мысли, образов и тем.
Буду крыть, как кроют матом,
Только лучше. А зачем?

Нет ответа, нет ответа, нет ответа.
Есть война.
Но и пьяный не от ветра
Шатается. От вина.

Так и я отдаюсь минутам,
Но от вечности не отвык.
Почему меня тянет к людям
И отталкивает от книг?

Книги лучше; но хуже путь их,
А всего больше смысла в играх.
В книгах то ищу, что в людях,
В людях то ищу, что в книгах.

И, слагая хороший и пьяный стих,
Всюду, ни был где б я,
Я искал для него популярности,
Но в тебе я нашел тебя.

Без тебя, до тебя нашел в вине Истину я;
Но, как рыцари Средних годов,
Доказать чтоб, что ты единственная,
На турнирах сражаться готов!

Хорошо, что ты мной открыта
Среди всего, что даже не злит.
Ты — чудн а я ч у дная Лида —
Самая лучшая из Лид.

И, как многие, слушая радио,
Может быть, ты не хочешь и знать
Про чудн у ю ч у дную Надю —
Самую лучшую из Надь.

Для того вставил Надино имя я,
Ибо псевдопоэт какой
В тех стихах, где одна любимая,
Вставит имя любимой другой?

Испугается. Не посмеет
Дошагнуть до таких вершин.
Не поймет лжепоэт, а смерит
На затасканный свой аршин.

Захочет увести ее
В мирок своих страстей,
В Бастилию или Кастилию,
И никаких гвоздей!

Что другой не придумает, выдумаю,
И меня не угробят года.
Я умею любить только Лиду мою,
Не забуду ее никогда.

Но тебе быть неверным могу я,
То же чувство к тебе дробя,
Иногда я целую другую,
Потому что люблю тебя.

Я тебя люблю и верю,
Как последний шляхтич Польшу,
И как Шерешевский Леру,
Только лучше или больше.

Я тебя люблю к верю,
А не дурака валяю.
И тебя себе теперь я
Навеки доверяю…

Но нет тебя, и ты далеко,
А я живу, стихи творя.
Куда ведет меня дорога —
Моя дорога и твоя?

Всё, что ничтожно, уничтожу
В своих стихах, а ночь что негр, —
Хороший образ. Ну и что же?
А ничего: белеет снег.

Он освещает ночью всех:
Снежинки — светляки.
Еще походит белый снег
На белые стихи.

А на мои стихи бел снег
Нисколько не похож,
Ибо растает он в веках.
Растает. Ну и что ж?

А мой стих что спирт,
Речь — что хлеб, ржана.
Не со мною спит
Не моя жена.

Прежде я скорбел,
Проклиная быт,
Видя сей пробел:
Не со мною спит.

Но явилась ты,
И вопрос решен.
Пролетят как дым
Ласки прочих жен.

Я весь мир куплю
За свои грехи.
Я тебя люблю ═
Я пишу стихи.

Роль стихов исключительно эхова.
Никогда я в стихах не робел.
Ну а ты — от меня ты уехала,
Так что в жизни моей пробел.

Чтоб трудности дорог брать,
Как говорится, с бою,
Тебя я должен трогать
И видеть пред собою.

И в папиросном дыме
Должна являться т ы мне.

Ты редко являешься, я не рад,
И нынешним днем недоволен.
Стихи сочиняю про Поэтоград,
Не то пацифист, не то воин.