Артур Лазарев - Непреходящее

хотя бы временной иронией
(твоим единственным оружием)
и пусть вокруг царит агония —
смотри на это с равнодушием.

Здесь нет ни бога, ни отечества,
здесь царство лжи и лицемерия.
Здесь раболепие с младенчества
взрастило целую империю.

И в силу собственной ущербности,
плюс безысходности и трусости —
на протяжении всей вечности
здесь славят собственные глупости.

Не потребляй все эти гадости,
забудь все лживые пророчества.
Смотри на мир глазами радости,
а это значит – одиночества.

Не жди чужого пробуждения,
вооружись моим напутствием.
Предотврати своё падение
хотя бы временным отсутствием.

– Совсем темно… Но то не до утра,
а просто тьма сейчас сильнее света.
Сказал старик, и отблески костра
в его глазах лишь подтвердили это.

Внутри зрачков, сражённых слепотой,
застыла боль обиды, всё былое…
Он много лет боролся с темнотой:
и со своею личной, и с мирскою.

Писал статьи и книги, вёл дневник,
в котором предрекал все неудачи.
Теперь же это был слепой старик,
но многое он видел лучше зрячих.

Вот и сейчас в полночной тишине,
пока огонь пылал неутомимо,
он видел пламя в тлеющей стране,
хотя страна не видела и дыма.

– А, может быть, и правда всё пустяк,
и нет причин плеваться на всё это?
И ничего, что пляшут на костях
придворные шуты, певцы, поэты?

Что царь безумен, что убог народ,
что старики остались без прокорма,
что ненависть крепчает каждый год,
и это принимается как норма?

А, может быть, пора ковать мечи,
бить в купола из золочёной меди?
Молиться перед пламенем свечи
о скорой и решительной победе?

Седлать коней и мчаться на закат,
предать огню лукавые столицы…
Но кто там перед нами виноват?
Мы сами все как есть самоубийцы.

Открой глаза, и та же темнота —
что и была – окажется повсюду.
Начать бы снова с чистого листа,
но и тогда не стоит верить в чудо.

Здесь всё уже давно предрешено,
самой вселенной, богом, мирозданьем,
ведь тот, кто ищет, тот находит дно,
пусть даже и находит с опозданьем.

Пришла, сынок, поганая пора.
Увы, не все дотянут до рассвета.
…Так говорил отец мне у костра,
но я и сам давно увидел это.

Утро. Очередь за квасом
от столовой до собеса.
Время для народной массы
пошуметь по интересам.

«Мишка? Ясен пень – виновен!
Рядом с ним одни пижоны!»
«Из каких бездушных брёвен
получаются все жёны?»

«Вот про жён ты очень прав,
у моей суровый нрав».

«Маргарита (та, что Тэтчер)
снова нашим ставит вилку».
«Ничего, наступит вечер,
наскребём и на бутылку».

«Англичанка вечно гадит,
всё неймётся этой стерве!»
«Потеснитесь Христа ради!
Что за жизнь, сплошные нервы».

«Сила есть, а правды нету,
хочется завыть белугой».
«Я купил вчера газету,
пишут, Сталин был зверюгой».

«Ладно, Сталина не трожь!
Замечательный был вождь».

«Что в Чернобыле? Всё тихо?»
«Я там был на дне колодца…»
«Не буди, Степаныч, лихо,
не дай бог, оно вернётся».

«С этой властью всем кирдык,
завели страну в тупик».

«Раньше и футбол, и космос —
были первыми из первых».
«Ты потише сделай голос,
кто голосовал за левых?»

«Ну, а где альтернатива?
Весь народ на грани срыва».

«Подскажите, вы за пивом?»
«Мы за квасом, пива нету».
«Рядом с кооперативом
по дешёвке сигареты.

Ява стоит полрубля».
«Значит сходим опосля».

«Отовсюду нас погнали,
костерят по всей планете».
«Ничего, вернётся Сталин,
нам за всё они ответят:

и хохлы, и прибалтийцы,
и пиндосы, и сирийцы».
«А сирийцы тут при чём?»
«Ладно, с ними подождём».

«Это правда, Боинг сбили
наши где-то на востоке?»
«Чёрт их знает. Или-или.
Если да, то я в восторге.

Нечего им там летать,
сбить их всех, ядрёна-мать!»

«Всех не надо, это слишком.
Впрочем, можно для порядку…»
«Зря вы так, вчера вот Мишка
распинался про разрядку.