Разве же мало нас, с виду удаленьких,
Жизнью, как мачехой – в ниточку скрученных.
Всех и делов-то: довольствуйся маленьким,
Коли за век ничему не научен!
***
Снова будут стихи, снова ветры закружат
Над твоей головою, навевая печаль.
Снова будут мечты, вновь метели завьюжат,
И придет седоглавый унылый Февраль.
После бури веселья, новогоднего звона
Вдруг наступит затишья вселенский запой.
Только тихо мурлычет котенок-сластена,
Только поступь часов за твоею спиной.
Только душу срывает на чувств хороводы:
Закружиться, забиться в упрямой груди…
Снова приступы чувств, словно вешние воды,
Будто скоро весна, что сердца не щадит.
Эту светлую грусть подхвати и измучай,
Извлеки грозди рифм и фонтаны стихов…
Это случай, торжественный трепетный случай:
Разразиться грозой, волшебством дивных слов.
Это сладостный случай, миг нежданного счастья,
Это самый желанный и радостный миг.
На пороге Февраль. Весь в его тайной власти
Ты с надеждой к окошку приник.
***
Только эти шаги, что стучатся в мое одиночество,
Только эта печаль, что навек поселилась во мне.
Ах, как пусто вокруг! А чего-то хорошего хочется.
Ах, как трудно душе прозябать на беспочвенном дне.
На Днепре купола дивным светом весенним расцвечены.
А в садах детский крик – жизнь извечно стремится вперед.
И приходит покой, вспоминаются истины вечные:
Бесполезно спешить, ведь всему на земле свой черед.
И на все есть свой смысл, каждой пташке своя излучина.
И во всем благодать – как чудесно задумана жизнь!
Что ж так ноет в груди, что там в теле еще не изучено,
Что так рвется наружу и над далью весенней кружит?
Это наша душа – в синь небесную вырваться жаждует.
Ну, и наши грехи, что навечно уж с нею сплелись.
Все же скоро весна – снова новью все чувства обрадует.
Это значит, мой друг, что опять продолжается жизнь!
Это значит – к шутам все ошибки, грехи и сомнения.
Вновь навстречу весне распахнемся, дав волю мечтам.
Все еще впереди: встречи, песни и стихотворения!
И бескрайность любви, что подобна весенним цветам.
***
Элегия грусти.
Мятущейся жизни распад.
Вряд ли все это отпустит.
Сцапает в крепкие лапы.
Элегия грусти.
Рвущийся в море ветер
Тумана полно напустит,
Словно один ты на свете.
И не найти уж дороги
Ни лунной, ни просто – по саду.
И неподатливы ноги,
За ворох грехов награда.
Что ж, посиди, послушай,
Волны, листая страницы,
Вывернут начисто душу:
Годы, события, лица…
В чем-то попал в десятку.
Где-то выпалил мимо.
Пустилась судьба вприсядку,
Время неумолимо.
Тужи не тужи – что же,
Разве ж вернуть нам что было?
Проблем и забот ты заложник,
За что ни возьмись – все не мило.
Элегия сладкой грусти…
Раскаянье, как расплата,
Схватит и не отпустит,
Осень во всем виновата.
Этот неистовый ветер,
Это полночное море…
И ни души в целом свете.
И неизбывно горе.
***
Наверно, у тебя такая ж осень.
И ты сидишь над книгою своей.
А может – бродишь парком, все отбросив,
Вдыхая грусть последних теплых дней.
А может, это все мне только снится?
Ведь так легко в осенней тишине
Со всем, что было, навсегда проститься,
Забывшись в крепком и здоровом сне.
***
Над деревнями пляшут зарницы,
Где-то грозы идут вдалеке.
Чья-то девушка в воду глядится,
Задержавшись одна на реке.
Сердцу снится, что скоро рассветы
Снова чью-то разбудят весну.
Заиграют в полях нежным светом
И в чужие края унесут.
Снятся сердцу седые дороги,
Что в надеждах весны так легки.
Так быстры чужой юности ноги…
Догорает заря у реки.
После зноя пьянит вольный ветер.
Прогрохочет за лесом состав.
Ах, как сладостно жить на свете,
Жемчуг счастья душою собрав.
В старших классах средней школы появилась заветная тетрадь. Не общая, нет – простая, тоненькая – 12 листов в косую линейку. В общем, самая обыкновенная тетрадка, скорее всего та, что первой попалась под руку из пачки черновиков.
Попалась под руку, когда почувствовал, что душевные мои муки и переживания стали трансформироваться в стихотворные строчки: первые, робкие, настоящие… Настоящие, несмотря даже на зияющую местами беспомощность, потому что шли они, казалось, от самого сердца. Этакой рифмованной морзянкой из беспокойной и пылкой юношеской души:
Читать дальше