февраль 2010
Дружище, не спеши,
ты был лихой повеса,
неважно, кто придёт —
нас всё равно повесят,
давай же по одной,
в помин твоей души.
Наплюй на всё, приятель,
не предавайся грусти
неважно, что придёт —
нас всё равно не пустят,
нам больше не нальёт
ни чёрт и ни создатель
Такие брат, дела:
повырывают перья;
неважно, что нас ждёт —
нам всё равно не верят,
мы кончим под дождём —
так карта нам легла.
Февраль 2010
На перекрёстке судьбы,
В свете ночных фонарей,
Брось якоря и мольбы,
Тихо в стакан свой налей
Мягкой отравы вина
И окунись в волшебство
До забытья и до дна
Громкого пенья фадо.
Вспомни все страсти свои,
Вспомни веселье и грусть,
Пусть под простые стихи
Дышит уставшая грудь.
И позабудь, что прошло,
Не вспоминай никогда
Памяти подлой назло
Перечеркни все года.
Гаснут в ночи фонари,
Вехами жизни – столбы,
Пой, не молчи, говори,
На перекрестке судьбы.
Март 2010
Ленинградский бутербродик
Четвертушка яйца, а под ним – маргарин,
А под ними – черняшка укромно,
Сверху килечка чистая скромно.
50 только грамм, расторопная Зин
Ни прольёт, ни обманет трудягу.
Принял, выдохнул и зажевал,
И на воздух, настоянный как сеновал,
Беломорину взяв для оттягу.
Кружка пива, как мартовский кот по утру,
Растекается жалобным мявом.
Труту окурок в асфальт говнодавом:
Эта жизнь мне дана по нутру.
Как «Аврора» мечта – по дворцам и чинам:
Всех пустить под откос и на воздух,
Распоясанный вытертый кожух,
Сел в трамвай. Эту жизнь никому не отдам.
Июнь 2010
Слегка покачивает пустоту
безлюдный ресторан-экспресс,
и прикрывает срамоту
вечно-зеленый русский лес.
Селёдка, водка, благодать,
окрошка, боже сохрани,
ни зги, темно, ядрёна мать,
чужие сны, не наши дни.
И мыслей томных рай-поток
бежит за ржавою луной,
ночной официант-пророк
затягивает в мир иной.
И всё спокойно, всё путём,
пусть на неведомым всегда,
сгорает прошлое огнём,
и жизнь – навечно и дотла.
Июнь 2010
наедине с собой
дорогой никуда
всему и всем – отбой
и к дьяволу года
немного вискаря
маслина на зубок
в исходе декабря
у всех седой висок
и впереди – ничто
и позади – нигде
закатных граммов сто
кругами по воде
не смерть увы страшна
а муки до неё
на всем моя вина
и жизнь горит огнём
налей еще налей
пусть ангелы трубят
остатки моих дней
на донышке лежат
и сколько ни крути
всему один конец
в неведомом пути
неведомый венец
июнь 2010
Вот и ливень – холодные струи,
мир грохочет, вскипает, смеётся,
где-то спряталось знойное солнце,
ветер кроны курчавит и крутит,
я вдыхаю заряженный воздух,
совиньон в запотевшем стакане,
я, наверно, и крепкое мог бы
в этой душной тропической бане.
по душе полощет душем
черти в небе и по лужам
лейся, мокни, упивайся,
отдыхай и расслабляйся:
Христа распяли —
гроза настала,
лило отменно,
но всё же мало;
и мир Потопа,
хмельные волны,
тонущий ропот,
смиренья полный,
я наливаю —
что остаётся?
асфальт отдраен,
но дождь вернётся:
под этим ливнем,
когда не знаем,
в чем укоризна
небес и Бога,
ворчащих в тучах,
еще немного
темней и круче —
настань, мгновенье!
вернись, эпоха!
прошли томленья
времен Еноха:
вот это шпарит,
вот это брызги!
какие страсти,
плевки и визги!
даёшь свободу
от чахлой астмы
не надо броду —
довольно кармы
я торжествую —
вино глотками
нещадно дую
как ветер знамя
и нет сомнений —
мы будем живы
считая пеньем
души прорывы,
а где-то радуг
резерв смиренный,
безумствуй, Свáрог,
мужик нетленный,
косой ли, трезвый,
ты понимаешь,
в стакан отменный
ты наливаешь:
я пью за счастье
быть в этом мире
пусть он нескладен,
важны не стили,
а эта буча
в душе и в небе,
и тучи круча;
куражась в стебе,
мы не уходим
и мы – в разгаре,
мгновенья вроде
и вновь – в угаре.
Август 2010
Небосвод высок и перист,
Дышит зноем летний Кадис,
Выпей, друг-товарищ, херес —
Креативный светлый кладезь.
Терракотовые краски,
С ароматом и горчиной,
Херес с нас срывает маски,
Полуправды и личины
Читать дальше