Играли облака бравурно
Им хлопал воздух раз два три
В лучах сиреневых зари
Мне было холодно и дурно
Касалась снега мокрая нога
Спускался с неба зимний вечер падкий
Река как дева хладная строга
Не шевелила вовсе юбкой гладкой
Украдкой дни летели без оглядки
Святая жизнь топорщилась моя
Как воротник что натирает шею
Я часто думал вот та самая
От коей умирают и лысеют
Слегка течёт и вся во власти сил
И всё ещё гордится хоть и нечем
Как толстое пальто что я носил
Невероятно поднимая плечи
<
1925 >
15. «Как всё разошлось, как всё минуло…
Как всё разошлось, как всё минуло
Что мешало зачем мешать
Ты нагнулась и камешек кинула
Не боюсь мол словес мышат
Властно мокрое небо шумело
Бились ветви в холодном поту
Твёрдый нос твой из белого мела
В чёрном воздухе провёл черту
Час итога как жёсткая тога
День покрыл. Совершенно темно.
Вышел поезд на горку из лога
Пассажирка взглянула в окно
И в гудении пара и жара
В хлёстком лязге колёс-ножей
Хрустнул вечер в зубах как гитара
Разбудив постовых сторожей
Семафор замахнувшийся шашкой,
За железным упал соловьём,
Мы надели неловко фуражки,
Мы вернулись на дачу живьём.
1925
Кафе, нейтральный час подводный свет
Отёки пепла на зелёных лицах
Вторые сутки говорит сосед
И переутомлённо веселится
Всплывает день над каменной рекой
Возобновляется движение и счастье
И воскресенью честь отдав рукой
Восходит флаг над полицейской частью
Так вот она [так вот она]: земля
Я наконец достиг её и тронул
Как рваный киль пустого корабля
Что в мягкий ил врезается без стону
Так вот она какая жизнь людей
Вот место где пристёгнуты подтяжки
Вот рай где курят и играют в шашки
Под дикое жужжание идей
Не верил я что можно жить в воде
Не выплывая и не умирая
И даже не заботясь об еде
А как-то так вздыхая и играя
Паря бездумно в голубой беде.
Париж 1924–1925
Последний день перед опасной встречей
До завтра! Мелкая душонка: Ты судьба.
Ужель смогу до встречи уберечь я
И воспитать любовь: Тебя! Тебя; но ба!
Осёл! осёл! неисправимый этот,
Ребёнок этот. Я боюсь (отец),
Что обойдя вокруг земного света
Ко мне б он не вернулся наконец.
С привычками холодного буяна
С сноровками испытанного пса.
Всё ж не большой тревогой обуяна
Глядит душа на поезд искоса.
Вагоны цифр на снеге циферблата
Вот первый класс: вот третий класс: второй:
Вот пять: вот шесть, вот класс седьмой бесплатный:
Он встречи милостыня (Ты тяжка порой)!
Но ан в окне (мой сын) Моя любовь
Я дрогнул дрогнул. (Хоть и рад со злости.)
В котле кипит крылатом водна кровь.
Она свистит. И шасть ко мраку в гости.
<
1925–1926 >
Токая ленноя зима
Стикла по жолобу намедни
Что не пришли оброк в зимать
Ни сон словес ни злобы бредни
На уступивший неба склон
Как на мост порожняк дву конный
Влетела оттепель в стекло
Но выдержал косяк оконный
Под талый прошло годний снег
Не ужто Ты за мыслил бегство
Молю: Не уступай весне
Моё последнее наследство
Я слышу запрядная гиль
Со сном нахальным под диваном
Уж шепчутся мои враги
Опасны гости и не званы.
1925
19. «Анюта царевна и дева…
… le dragon qui venait effroyable
Goulument dévorer la pucelle agréable.
Vauquelin de la Fresnaye
Анюта царевна и дева
Вкушает от страшного древа
Герой не медли ни минуты
Вон борется с древом Анюта
Но чу преисполнитесь гневом
Анюта вздыхает под древом
Анюта прозрачна Анюта
На нас не возложишь вину ты
За шумную гибель от гнева
За мокрую радость под древом
И тихие стоны и толки
Восходят на книжные полки
Как синее пламя над ботом
И знамя над местом работы.
<
1925 >
20. «Качалка счастья сорвалась с крюка…»
Читать дальше