11 | 01339 Полюбил я от детства Милицию
И не мог ее не полюбить
Я постиг ее тайную суть
Совпадать с человечьими лицами
Человеку же с нею совпасть —
Все равно что в безумие впасть
Потому что конкретные лица мы
По сравненью с идеей Милиции
1980/1990
Предуведомление
Не то, не то, что вы мните себе – могила Ленина! Вы мыслите: убрать из Мавзолея! оставить в Мавзолее! закопать в землю! сжечь! развеять прах! память вытоптать!..
Нет! нет, она, могила, была замыслена не как предмет наших поздних манипуляций, но и не как завершение его, владельца (весьма условного, акциденциального) пути (мол, жил, жил, да и умер). Она была порождена пред его, раньше всех нас, раньше многого того, о чем и помыслить как о кратковременном невозможно. Он сам измерял себя ею, соответствием ей, по ее всполохам ночным пытался понять одобрение или порицание себя.
Так же и мы.
11 | 01340 Когда там над живой Россией
Где воздух синь, а быт жесток
Бывало – там взошел цветок
Всесильной Ленина могилы
И все вскричали с дивной силой:
Спаси нас, Ленина могила!
И она спасла
Но не совсем в том направлении —
Так не всесильна же она в соответствии с окриками нашими со спасением общезначимым совпадать
11 | 01341 Мы жили около воды
К реке под вечер выходили
И странно-птичие следы
Двупалые мы находили
На песке
Однажды поздно вдоль реки
Идем и видим: жуткой силой
Там что-то тянут рыбаки
Гляжу – да это же могила
Ленина
11 | 01342 Был тихий вечер среднерусский
Садилось солнце догорая
Окрестности перебегая
Ложились тени, в белой блузке
Или черной
Нет, все-таки в белой
Я шла с тобой и вижу узкий
Провал, я глянула: Мой милый
Смотри! – ведь это же могила
Ленина! —
Да я знал
11 | 01343 Морское поприще у ног
Лежит и шепчет: С нами Бог!
Но вдруг вскипает с дивной силой
А что такое? – а могила
Ленина
Вздымается из глубин невидимых
11 | 01344 Китаец маленького роста
И эфиопская Далила
И палестинская д’Акоста
И Никарагва, да и просто —
Все любят Ленина могилу
Вот только мы, словно Осляби
Ослабшие, что-то ослабли
Сердцами
Ко всему этому
11 | 01345 Близь немецкой деревушки
Девушки-подружки
Бела козлика поймали
За крутые рожки
Они вот его ласкают
Тихо обнимают
Чем-то желтым поливают
И коричневым и мягким
Чем-то натирают
Ты лети, наш голубочек
А и полетел он
Только стал он своим телом
Вдруг каким-то очень
Неприкасаемым
Для женских касаний —
Чисто могила Ленина
11 | 01346 В снегах ли русских под Рязанью
В степях калмыцких под Казанью
В горах ли тайного Аленина
Или в песках под дикой Яффой
Вдруг выплывет могила Ленина
И строго скажет: Маранафа! —
И произойдет
11 | 01347 Тогда в России дождь грибной
Бывало шел, и я в России
Тогда бывало плащик синий
Накидывая дождевой
Я выходила в тихий двор
Вдыхая ласковую прелесть
И говорила: Боже! прелесть!
И прав ведь был! и был не вор
Ведь
Какой-нибудь
Да и сейчас не вор! —
Не вор? —
Не вор! —
А кто? —
А никто! —
Уж никто? —
Да уж! —
И что? —
И то же самое! —
Вот видишь! —
Вижу! —
Я же говорил! —
Да я и сама знала! —
Ну и хорошо! —
Да, хорошо! —
Ишь, хорошо! —
Хорошо! Хорошо! —
Ладно, пусть будет хорошо! —
Пусть будет! —
А как насчет могилы Ленина? —
А что, могила Ленина? —
Действительно, что могила? —
Вот и хорошо! —
Вот и хорошо!
11 | 01348 Когда звонят и на порог
Пленительный и белоснежный
Является единорог
И голосом безумно нежным
Он говорит: Пойдем мой милый
Я покажу тебе могилу
Ленина
Не верь! не верь – он есть тайна смертной доблести,
а не рыцарской! не его дела над этими вещами покров приподнимать!
11 | 01349 Растрепанность живой земли
Я понял ужас Бао Дая
Когда он из густой пыли
Из-под земли, из лавы вспененный
Почти
Предсказывал могилу Ленина
В ее несколько декадансно-арийском, готическо-парцифальском стилистическом заострении, что вполне естественно для конца XIX века, которым датируется его видение
1985/1987
Предуведомление к сборнику
обращений Дмитрия Алексаныча
Данные обращения были написаны и реализованы (именно реализованы, а не напечатаны-опубликованы, что я ниже и разъясняю) в пределах между 1985–1987 годами
Для меня, да и для небольшого круга людей, работавших в пределах достаточно сходных эстетических принципов, встала проблема преодоления несколько ужесточившегося, застывшего концептуального менталитета (прошедшего тогда свой героический период, впрочем, уже по всему свету). Стратегии реализации этого были различны, но отнюдь не брались со стороны, а просто за счет интенсификации, проращивания существовавших уже ростков, но функционировавших в несколько удаленных и маргинальных зонах творчествования вышеупомянутых авторов. Это была пора большего педалирования иррационализма, сентиментализма, элементов экстатики и эмоциональности. Свои поиски того времени я обозначил как Новая искренность, всеми тогда однозначно понимаемая как оппозиция жестоко отстраненному и структурному письму.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу