Дмитрий Пригов - Москва

«Го!» – хочет вымолвить она.

«Го-го!» – хочет она вымолвить.

«Го-гогогогого!» – пытается, пытается она, а получается: «Хуй особо босой, ух!» – и Николай просыпается.

Ясно дело, что имена в данном сборнике являются не просто именами, но некими отмеченными, маркированными точками в опознанном и расчисленном мифоисторическом национальном пространстве. Любая точка этого пространства чревата вспуханием имени, стягивающего на себя всю стратификационную и сигнификационную сетку окружающего. Конечно, количество одновременно вспухающих имен практически бесконечно (учитывая многообразие оптик), но нашей целью, конечно же, была не нудная и монотонная инвентаризация, но демонстрация некоего критического количества, запускающего и являющего самовоспроизводящуюся систему. После этого рутина воспроизведения, являя нарастание нумерического количества, не прибавляет иных значений, кроме самого количества.

Все перечисленные имена – имена доподлинные. Я их часто произношу в глубокой тишине своей души. Произнесенные же вслух, я отдаю себе в этом отчет, становятся как бы уже фактом культуры, и тем самым невольно мною профанируемы в непреложно принадлежащей им суверенной собственности, их тишине и непотревожемости в тайне смерти. Простите, я проговорился, но я и, конечно, хотел проговориться.

Вот список моих хороших или просто знакомых

Умерших к этому времени

Увы!

Увы!

Художники: Володя Кербель, Володя Табакмахер, Игорь Арефьев, Володя Моргунов, Люся Сошинская, Юрий Дышленко, Федор Васильевич Семенов-Амурский, Петя Ермоленко – вот так вот! Пурыгин еще, Жилинская еще, наверняка, еще кто-то! ах, да – Буданов и Лазутин! кто-то еще, наверное, уж сразу и не припомнить

Литераторы и музыканты: Володя Полетаев, Евгений Харитонов, Кормер, Венедикт Ерофеев, Нина Искренко, кто еще? – ах, да Величанский, Сопровский, Карабчиевский! кто еще? – Арсений Тарковский – я знал старика немного! умер Курехин, Цой и Башлачев, Костя Сергиенко умер тоже, Губанов, Бродского видел, а он уже после умер! наверняка еще кто-то еще, кого сразу и не припомню, уж извините! но не припомнить, но все равно они здесь, здесь! они умерли!

И просто милые, приятные друзья, законно умершие, как и все другие – Володя Фельдман, Леня Березин, Саша Якубовский, Котик-Коля – сын моих дальних родственников, умерший в своем младенчестве! да и мои, не поминаемые здесь близкие родственники, и многие-многие-многие старые и пожилые, известные мне, жившие по соседству ли, встреченные ли, поминаемые ли в разговорах с другими, люди, которым подступил срок умирать раньше, чем мне – вот и умерли, что уж тут тревожить их неуместными поминаниями

Конечно, предлагаемая нами система, практика, технология смещения некоего, условно логически вычленимого и определяемого объекта по какой-то условной шкале или вектору и попадание его в зону другого сходного объекта, наложение на него, но без утери начальной позиции, а также следа, траверса и суммированная общность (в нашем случае могущая быть названной историей) – все это вряд ли может охватить и осмыслить такое сложное и неоднозначное явление, как русская литература. Но с чего-то надо начинать, господа!