Дмитрий Пригов - Москва

Первый звук «К» произошел от спонтанного столкновения затвердений верхних слоев эйдосов в предельно конденсированных объемах. В результате столкновения образовались параметрические искажения истинного прочтения звука новообразованного шестироида, правильно читаемого как «Гх». Вследствие указанного окормления звук резко опустился в средние слои эйдосов, именуемые зонами. От резкого опускания образовался звук «Ф», неправильно прочитываемый как «Б», что было бы верным в случае его спонтанного самозарождения в кремнистых пластах нижнего опускания. Затем звук «Гхф» под воздействием накопленной избыточности снова восстановительно поднялся в верхние слои эйдосов предельных обращений и обрел подтвердительно-равновесное эвфоидное «Гх». Завершив свое кремнистое телообразование, звучание «Гхфгх» начало медленное опускание в средние, а затем и нижние слои эйдосов, проходя последовательно зоны малого, среднего и губчатого осмысления, где приобрело подтвердительное «Ф», неверно читаемое снизу благодаря непросветленности интерференцирования как «В». При болезненном прохождении границ малого, среднего и губчатого основания, особенно в его темно-слоистых зонах, звучание «Гхфгхф» испытало два шоковых состояния и закричало в полный голос: «А-а-а-а! Мама! Не могу! Держите меня! Суки! Сволочи! Бляди! Больно, больно! Мамочка, родная, прилети за мной из Бердянска, возьми меня в нежные, охранительные руки твои, помнящие моипервые неверные движения и причмокивания губ, груди твоей ласковой и наполненной молоком сладким ищущих, слагающих первые нелепые, но дорогие сердцу твоему, обливающие его волнойласки и умиления звуки чудные: Ка-ка! Ба-ба! Ко-ко! Во-во!..» – отчего содрогнулся весь фисташковый организм жемчужно-палевый, и кровь медленно закапала алыми каплями из лиловатого протообразования сердцевидного сгустка, нервно пульсировавшего вдоль смещенной продольной оси гулкого внутреннего пространства. В результате образовалось две огласовки «А» и «А». И в конце своего транскодирования, выпав в виде алмазно-бирюзовой светящейся росы на мелкую желтоватую придорожную пыль, звучание Гхафагхф было наделено и последней огласовкой «О».

Итак, читаем: «Гхафагхоф»!

Я искал их (и нашел!) в бескрайних просторах своего внутреннего Я, в самых отдаленных уголках, где сворачивается в тугую точечку мир гражданского твердого слова и прорастает навстречу трепетным ростком нежный голос укрытой нежности.