Олег Ладыженский - Мост над океаном

И червонцы мелькают, как в вечность билет…

От чего умирают шуты?

От обиды, петли и саркомы,

От ножа,

От презренья знакомых,

От упавшей с небес темноты.

От чего умирают шуты?

От слепого вниманья Фортуны.

Рвутся нервы, как дряхлые струны,

Рвутся жизней гнилые холсты.

От чего умирают шуты?

От смертельного яда в кефире,

От тоски,

От бодяги в эфире,

От скотов, перешедших на "ты",

Оттого, что увяли цветы,

Оттого, что становится поздно

Длить себя.

Умирают серьезно,

Лбом в опилки,

Как падают звезды…

А живут – а живут, как шуты.

* * *

Бьют паяца

Ногой по яйцам:

Не смей смеяться!

Учись бояться…

Тили-тили, трали-вали,

Нас вчера обворовали,

Трали-вали, тили-тили,

А потом поколотили.

С голым задом и в крови,

Понимаем: "Се ля ви!"

Нам бы водки, нам бы сала,

Друг за дружкой, честь по чести,

Да судьба чтоб не чесала

Острым когтем против шерсти,

Да небрежного "Пока!",

Да с ушами колпака!

Да пореже частый гребень,

Да почаще редкий случай,

Да удачи поскорей бы,

Да побольше и получше,

Да поднять бы за бока

Подкидного дурака!

Нам бы женщин, чтоб простили,

А потом поцеловали, –

Не желаем тили-тили,

Забирайте трали-вали!

Ах, валяй нас, не валяй, –

Вуаля!

* * *

Ходил мессия с миссией

По лесенке крутой,

Вьюном вертелся в миксере,

Бил пеной золотой,

Но под колеса – пни

И вопль: "Распни! Распни!",

А трещины в трансмиссии –

Как суетны они…

На вальса третий тур

Маркиз де Помпадур

Опять был приглашен назойливой графиней.

И он сказал:

– Для Вас

Хоть в пропасть, хоть на вальс,

Но я бы предпочел вальсировать с графином.

Возле дуба, возле ели

Секунданты околели,

Так как ждали три недели

Двух участников дуэли.

Князь буркнул, что его камзол –

Вместилище всех бед и зол,

Поскольку граф (плут и козел)

Взял поносить его камзол.

Глухо в хлеве тоскует буренка,

Дед Матвей изучает Басе,

Распушистого стихотворенка

Стихотворец в кармане несет.

Представлять стихотворца не надо –

Это я! это я!! это Я!!!

Я иду, укрываясь от взглядов

Разношерстного стихотворья.

Замечали ли вы, сколько глаз к нам

С четырех лезут в душу сторон?

Я шагаю сквозь сонмище грязных

Голодающих стихотворон.

На афишу глазеют разини,

Хоть секретов она не таит.

Стихотвермут стоит в магазине,

Банка стихотваренья стоит.

У редакции критиков рота

Собралась, распугав воронье,

Про меня измышляя в блокнотах

Всевозможное стихотвранье.

Смейтесь, смейтесь над бедным поэтом,

Что не так, как другие поет! –

Невдомек вам, что в стихотгазету

Стихотварево взяли мое!..

Под спокойный гул метели

Хорошо лежать в постели,

Хорошо лежать в постели,

Слушать ветер над трубой,

Если стекла запотели

И снежинки полетели,

Хорошо лежать в постели,

Если ты не сам с собой.

Есть вино, она согласна,

Жизнь по-своему прекрасна,

Жизнь по-своему прекрасна,

Суть вещей обнажена.

Есть бутылка и тарелка

И сопит под боком грелка,

Чуть дороже, чем электро,

Чуть дешевле, чем жена.

Под спокойный гул метели

Хорошо лежать в постели,

Бодрый дух в здоровом теле,

Даже очень бодрый дух.

Если стекла запотели,

Если оба захотели,

Ты один в подобном деле

Заменить сумеешь двух.

Если есть на это время –

Представляй себя в гареме,

Представляй себя в гареме,

Не останься не у дел.

Тут не будет разных мнений,

Хоть предмет твоих волнений

Чуть побольше, чем казалось,

Чуть поменьше, чем хотел.

С двух до семи

Я – антисемит!

А с семи я добрею

К еврею!

Фарисеи, Моисеи,

Одиссеи и Персеи,

окосевшисе сэнсеи

Мне давно на шею сели!

Я добро и разум сею:

Бей жидов, спасай Расею!

Муха села на Творенье –

Вот и все стихотворенье…

Обсуждая по дороге

У красотки бюст и ноги,

Мы сошлись на моногамии

Между бюстом и ногами.

Бродит тангенс по аллее,

Мрачно синусом белея…