Литература более консервативна, а поэзия еще более консервативна со своими требованиями рифмы, ритма, мелодичности выражения. С другой стороны вся система импрессионизма и всех ветвей искусства, которые вышли из него, опиралась на одно: эмоциональное восприятие мира, потому что человечество уже имело высочайшие образцы искусства, а сделать большего оно было не в состоянии.
Наиболее успешным и, пожалуй, единственным писателем этого сложного рисунка, с помощью символов, действующих на подсознание, был Э. Хэмингуэй, который при этом точно понимал значение знаков и ритма. Действие на подсознание в свою очередь означало готовность сознания или памяти иметь тот арсенал красок, которые когда-то были понятны ему и приняты им, чтобы в дальнейшем, воздействуя словом или символом, человек видел картину. После Э. Хэмингуэя так уже не мог писать никто.
Вся литература постимпрессионизма искала новые оттенки, чтобы выразить чувства, искала свой язык, естественно, опираясь на лучшие образцы старого, когда создавались новые направления в искусстве, и по которым можно было судить о времени.
Что мы хотим или будем делать? Мы будем создавать искусство, но так, чтобы каждый мог делать и понимать, что сейчас новое время, новое в том, что оно дает все возможности познавать мир и жить этим миром.
Французы первыми попытались выстроить некие каноны, которые необходимо было знать или пройти, чтобы добраться до вершины – построения чувств и направления.
XIV век, Ля Шеплен, «Искусство любви»: «Скука – это червь, который убивает любовь», – одно из правил.
Э.Ростан в своем произведении «Сирано де Бержерак» показал, что совершенство чувств и их понимание – гораздо больше и выше, чем внешние формы. Он показал, как может работать сердце и условия, следуя которым, оно может любить. Потому-то французы всегда считались лучшими в проявлении чувств, в мелодиях, в их понимании: они пришли туда первыми. И здесь впервые автор дает определение того, что должен знать мужчина и что может и хочет слышать женщина – особый язык для изложения чувств и сердца. «Они почувствовали всю сладость этой необыкновенной игры, которая наполняла их жизнь, и они полностью отдавались ей».
Мне нравятся французские песни и мелодии, мне нравится их слушать, не понимая языка. Может, это даже лучше, потому что в синтезе я открыл для себя звуки и мелодию.
Каждый язык имеет определенное представление о страсти и любви, но только у французов, как мне кажется, оно было доведено до совершенства. Каждый такт большинства их мелодий и песен рисует танец с женщиной, и вы можете представить себе разные картины: как вы с ней разговариваете, шутите и ждете. С ними вместе и ты слышишь ритм ее шага, и в этом содержится представление о том, какой должна быть женщина.
Необходимо понимать соотношение части и целого. Описывая одну из особенностей чувства, вы доводите его до совершенства, но только тогда, когда оно трогает вас или добирается до вас, и вы ищете ему объяснения. Французы изучили полотно, и они поняли, как надо смешивать краски. В этом состоит прелесть их достижения.
Пока я коснусь только легким штрихом понятия «женщина». Родиться женщиной – это признак пола, стать Женщиной – стремиться к совершенству в создании собственного образа.
Кругом много красивых женщин, одетых в лучшие образцы модной одежды (в представлении немногих мужчин – дизайнеров, которые редко бывают мужчинами или остаются ими). Мужчины бегут на образ, но, попробовав наживку внешнего, они уходят, потому что для чувств необходимы другие образы и украшения.
Для того чтобы понять, какие «украшения» нужны чувствам, лучше всего обратиться к японской или китайской поэзии, потому что культура внешнего образа европейцев разительно отличается от японской и китайской. В какой то мере она опередила европейскую и азиатскую, которая больше направлена на описание чувств и ощущений, в то время как японская и китайская, заранее определив символы чувств в природе, в своей поэзии переходит сразу к их расстановке. То есть поэзия заключается в таком сложении символов, которые могли бы вызвать наибольшее количество красок конкретного чувства: тоски, грусти, ожидания, красоты, воспоминаний и так далее.
Европейцы, создав направление импрессионизма, как теоретически, так и практически использовали японскую и китайскую культуру применения символов, не побоявшись представить ее в собственном понимании и создав направление эмоционального восприятия и представления мира.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу