Крик её – голос
стал в одночасье:
«Пой же мне, пой моё, грустное счастье!»
Что там с тобою,
мой друг непутёвый?
Чертит крылами
«Аминь».
В холоде мглистом – тропы и долы.
Пой страшной птице песни весёлые.
Расправила два крыла – полнеба закрыла.
Глаза пустые, как из стекла…
Крик её – голос стал в одночасье:
«Пой же мне, пой моё, грустное счастье!»
III.
Нет пустоты страшнее, чем пустота, за которой тебя никто и ничто не ждет. И ничего не согревает так, как мысли о том, что где-то там, далеко, куда, скорее всего, ты дойдешь нескоро, все-таки есть человек, который будет тебя встречать. Есть знакомый двор, знакомый дом, знакомые глаза. Честно признаться, только эти мысли и спасали меня в ту пору…
твердит неустанно
«был и не стало»
скрипнет калитка
стихнет молитва
вернулся б до мая –
умру, обнимая
ветвями качая
ей отвечает
у дома берёза
«вернётся, не бойся!»
кончится битва
скрипнет калитка
вернулся б до мая
сойду же с ума я
IV.
Когда все закончилось, я не поверил. Шатался на полустанках, бродил, как оглушенный, в какой-то неестественной тишине. Вскоре приехал в родной край. Стоял возле придорожной таблички на въезде в населённый пункт и рыдал от радости.
А дома я не застал никого. Пустой запущенный двор, пустая собачья будка, одинокая берёза словно прилегла на покосившуюся крышу. Ни засовов, ни замков. На чердаке я нашел пыльный отцовский пиджак. Там же лежала его старинная походная сумка. Проверил – пустая…
Пошел пройтись.
старый пиджачишко – я в нём как влитой
уже не дую на колодец за водой
привет,
я твой старый добрый молодой
привет,
я твой старый добрый молодой зелёный
пресный омут, от слёз солёный
от слёз, пробежавших по маминым щекам
сколько лет прошло? – сбился не досчитал
вокзалы шумели, гудели пароходы…
успеется-успеется! какие твои годы!..
успеется-успеется! и я не спешил.
кем ты, пиджачок, так бережно подшит? –
с той поры – и до сих в пору!
сбегаю с горы и снова лезу в гору,
вдалеке мой дом маленький виднеется,
но к дому не спешу – успеется, успеется!
успеется, успеется…
песня допоётся,
лишнее отклеится,
нужное найдётся…
горло хочет плакать,
взгляд смеётся…
успеется, успеется…
песня допоётся,
лишнее отклеится,
нужное найдётся…
старый пиджачок…
хохочу, как дурачок.
V.
Возле ее дома на лавке сидел старичок, щурился на солнце. Я спросил, мол, жила тут такая девочка, запамятовал, как зовут… что с ней и как?
Старик улыбнулся и ответил:
– По лесу гуляет.
Мне стало весело от его ответа. А потом – страшно.
Ване холодно, но здорово и смешно.
Валят хлопья на ресницы и воротник…
Снег скрипит, и так приятно идти пешком!
Мальчик Ваня заливисто плачет и смеётся навзрыд…
Кажется, впереди
время остановилось…
Ванечка, уходи!
Ты вырос.
Ваня гладит макушки ёлок возле села,
смотрит на домики сверху вниз и, кажется, удивлён…
Где мама и младший брат? где девушка, что жила
в соседнем доме?
Девушка, в которую был влюблён.
Кажется, впереди
время остановилось…
Ванечка, уходи!
Ты вырос.
VI.
Когда я дошел до знакомой реки, уже стемнело. Я долго стоял на мосточке, глядел в воду, как вдруг она заговорила со мной.
Вернее, звать стала:
– Ваня, Ваня!
Испугался, но пошел на голос.
То ли сон
у тебя,
то ли явь?
Нарисована или же я?
Наверное, я.
Этот бор тропками крив.
Небо, око луны закатив,
засыпает и мир засыпает,
тишиною звеня…
Опоздаешь –
ничего такого!
Буду ждать тебя на прежнем месте.
Буду ждать тебя долго, железно,
Приходить сюда снова и снова…
Помнишь путь? –
Переходишь мостик,
дальше тропка – знаком вопроса.
Тропка узкая, речка пьяная,
извилистая, безымянная…
Ты придёшь… я вдали промелькну…
И сама не пойму, почему
не приближусь и не обниму.
Ты прости и не обессудь!
Приходи же ещё как-нибудь,
Может, стану теплей, может, стану смелей,
назову своё имя тебе…
Читать дальше