Александр Ярославский - Бессмертие

29. VIII.22 г.

Обыватель, стукаясь лбом в стенку надвигающейся идеологии, всегда похож на Тараса Скотинина, стукающегося лбом о ворота. Конечно, всегда в результате страдает лоб. Но иногда он бывает такой удивительной гранитной прочности, что даже энергетика учения, молодого, как вселенная, не всегда может прошибить его сразу. Можно сделать комплимент петроградскому обывателю. В сравнении с обывателем Москвы он оказался гораздо менее сонлив и туп, чем этого можно было бы ожидать. Есть основание думать, что причина этого просто малолюдность города. Чем меньше людей, тем меньше идиотов. Но там, где их нет вообще, весьма трудно найти и умного человека. Очевидно, народонаселение Петрограда как раз дает ту пропорцию, при которой умные уже заметны, а идиоты еще не все видны. Движение биокосмизма по стогнам северной столицы служит тому лучшим подтверждением. Сначала, как и следовало ожидать, озлобленная ругань, всегда одинаковая как грязь в уборных; потом – момент некоего «мистического» колебания; и, наконец, – «бешеный стадный восторг». Отсутствие середины, вдумчивого, четкого понимания, вгрызания в идею весьма печалит пропагандистов биокосмизма. Легко в хаосе митинговой суеты растерять и ослабить цельность идеологии, выношенной на помете тысячелетий, как прекраснейшее блюдо эпохи. Первым вечером, на котором публика почти выдержала экзамен по биокосмизму, был вечер «бессмертия» у Шредера, на Невском, 52. Попытки некоторых местных пишущих человечков оттенить себя на фоне биокосмизма не удались. Наоборот: биокосмическая идеология захлестнула их целиком, как она захлестывала до сих пор все – от Константина Олимпова до Хлебникова. Очередной понедельник в институте ритма, Ауэра, на Миллионной, не состоялся. Выступление в студии Чекан (третье или четвертое, остальные можно не считать) окончилось полным разрывом с наполнявшей зал нудной и малочисленной толпой поэтиков, упорно прожевывающих свои собственные мозги и мясо там же еженедельно. Это было единственным серьезным явлением в хронике биокосмического скандала. Биокосмисты, поддержанные очень немногими, покинули зал. Первым большим стадным вечером в стиле ярмарки Маяковского в Политехническом музее в Москве, или религиозного базара в Городской Думе здесь, – был вечер в зале Петропролеткульта. 600 или 700 двуногих, набитых в пространстве тесного мешкообразного каменного куба, – так потели и отравляли воздух испарениями в таком потрясающем количестве, что было очень трудно дышать и говорить.