Екатерина Нейфельд - НЕшедевры

Выключаю нервно свистящий чайник, сажусь напротив:

– Ты сказала «я же всё понимаю». Что ты понимаешь?

– А ни черта…

– Знаешь, раньше я бы посчитала, что ты всё сделала правильно. Но теперь мне кажется, что надо говорить мужчине «я не могу без тебя». Мужчина идёт туда, где он нужен. И чувствует себя лишним там, где гордо справляются без него.

Молчим. Я снова забываю налить чай, но беру печенье, и мои пальцы напрягаются добела…

Осенью 1989 года моя мама была на концерте Цоя. В качестве концертного зала выступал какой-то амбар, сцена была сколочена из досок, а на сцене – только микрофон, гитара и человек с высоко поднятым подбородком. Почти пять часов этот человек держал внимание сотен людей. Перед тем, как исполнить песню, рассказывал, что происходило в его жизни, прежде чем песня появилась. Он говорил тихо, и тем внимательнее его слушали. Потом возвращались на последней электричке метро, и мама уснула на коленях друга, повторяя в голове по кругу: «Я сажаю алюминиевые огурцы а-а на брезентовом поле…» Меньше чем через год Цой погиб и навсегда остался жив.

Вообще я не мечтаю повернуть время вспять, никогда не говорю, вздыхая, «а вот раньше были времена», но многое отдала бы за то, чтобы стоять тогда рядом с мамой в амбаре. Я вспоминаю об этом всякий раз, когда встаю перед выбором: еда/одежда/сон или впечатления.

Мы были студентами, и в самый разгар сессии бросали учебники, наскребали денег и ехали на фестиваль «Рок над Волгой», чтобы живьем послушать Чайф, Сплин, Бутусова, КиШ, Кипелова, спеть «Smoke On The Волга» c Deep Purple. Танцевали (стояли, лежали) под палящим солнцем без еды двенадцать часов, в пыли и грязи, и были счастливы абсолютно.

Как и у мамы, у меня уже есть собственная рок-н-рольная история для детей и внуков. За неделю до свадьбы я находилась в ужаснейшем состоянии. Всё шло вверх дном: денег не хватало, событие не организовывалось, бытовуха заедала, работа отнимала последние силы, уверенность в том, стоит ли вообще это делать, таяла. Я прибежала к Юре среди ночи, мы вышли на улицу, сели на автобусной остановке, я уткнулась ему в колени и плакала, а он думал о том же, о чем и я, и так же сомневался. Была тягостная полубессонная ночь, но мы встали в шесть утра и побежали на автобус, который вёз группу «туристов» на Рок над Волгой. В 2013 году там ждали Rammstein.

Когда мы прибыли на поле в районе Самары, я почувствовала, что сил без еды и сна до вечера не хватит. Тогда мы долго шли с этого поля в цивилизацию, ехали почти наугад на электричке, автобусах, своих двоих и приехали на Куйбышевский вокзал. Там я свернулась калачиком на жестких стульях и уснула на несколько часов, а Юра меня охранял. Потом мы ели много и с удовольствием в недорогой привокзальной кафешке, весело жевали аспирин с анальгином, чтобы заглушить головную боль, бродили по невзрачным улицам, а потом, по проторенному уже пути, возвращались обратно на поле. Чтобы с многотысячной толпой орать в ночное небо на иностранном языке. Орать – и отпускать всю боль и сомнения.

Наши отношения не спас бы новый диван, или поход в ресторан, или взаимные дорогие подарки. Их спасло безумное путешествие: жёсткое, пыльное, горькое, громкое, неприличное (кто дожил до финала концерта, понимает, о чём я). Нас связала не судьба, а рок.

Радость от сверхурочных неожиданных денег переросла в проблему, когда я поняла, что не могу определиться, на что их потратить. Велосипед или электронная читалка? Обычный, на первый взгляд, выбор превратился в вопрос поистине философский. Приходилось решать, что важнее: накачивать попу или наполняться новыми мыслями. То есть решать, должна быть женщина в первую очередь красивой, или умной. Не в силах расставить приоритеты (и разделить сравнительно небольшую сумму на оба желания), потратила всё на подарок маме. Осталась довольна, но философскую проблему не разрешила.

Привлекла в помощники Юру. Чтобы получить честный ответ, вопрос задавала не прямо в лоб, а так… отвлеченно. Забралась на бордюр и величаво пошла рядом, по бордюру.

– Юр, а если б я такая вот высокая каланча была, ты б меня любил?

– Конечно. Так даже забавно. Ты бы меня на руках носила.

Всё ему шуточки! А вопрос-то серьезный не решается. Поэтому продолжила дознавательную операцию дома. Закатала губу, обнажив верхние зубы, и с серьезной уродливой гримасой спрашиваю:

– Юр, а если б у меня такое лицо было, ты б на мне женился?