Я Вас ждала в саду у старого моста,
Там ароматным облаком качается сирень,
Вода в журчащей речке прозрачна и чиста,
И стая воробьёв там носится весь день.
Увидеть Вас мечтала хотя бы на мгновенье,
Понять по жестам рук и взгляду синих глаз,
Что на душе у Вас, и в чём у Вас сомненья,
И отчего давно Вы не были у нас.
Под зонтиком в оборках сидела до заката,
И на подол летели сирени лепестки,
Я теребила бусы из черного агата
И слушала журчанье приветливой реки.
Я грезила о Вас, не зная, что Вы рядом,
Что Вы, загнав коня, взбежали на крыльцо,
Сквозь анфиладу комнат меня искали взглядом
И прятали в руке жемчужное кольцо.
Я обернулась… Вы бежали мне навстречу…
А тихий вечер плыл, сменяя теплый день,
И стая воробьёв в кустах уж не щебечет,
И к чистым водам речки склоняется сирень…
«Люпины в белых вазах замерли как свечи…»
Люпины в белых вазах замерли как свечи,
Их аромат с перчинкой стелился вдоль окон.
И в шёпот превращались пламенные речи,
И звуки серенады заполнили наш дом…
Изящные изгибы кокетливой кушетки
Манили томной негой и бархатом перин…
Мех серебристо-черной лисицы на горжетке
Искрился в лунном свете сквозь кружево гардин.
И тонкие запястья в браслетах с перламутром,
И нежных губ касанье, и аромат духов…
И как всегда, нежданно, подкралось тихо утро,
Оставив вечной сказкой то таинство веков…
«Вы говорите, что меня не забываете…»
Вы говорите, что меня не забываете,
Но прошлого, увы, не возвратить.
Вы мои шалости и смех всегда прощаете,
Я знаю, Вам меня не разлюбить.
Вам говорили – Вы со мной намаетесь,
Вам ровным счетом это все равно.
Но Вы же знаете, Вы всё, конечно, знаете,
Что я люблю Вас искренне давно.
В словах своих Вы боль свою скрываете,
Жить без меня велела Вам судьба.
Ромашку белую мне в волосы вплетаете,
Откидывая локоны со лба.
Вам говорили – Вы со мной намаетесь,
Вам ровным счетом это все равно.
Но Вы же знаете, Вы всё, конечно, знаете,
Что я люблю Вас искренне давно.
Вы нежно руки мои в кольцах пожимаете,
И шорох юбок не заглушит сердца стук,
Вы шляпу приподняв, опять прощаетесь,
А я боюсь не выдержать разлук.
Вам говорили – Вы со мной намаетесь,
Вам ровным счетом это все равно.
Но Вы же знаете, Вы всё, конечно, знаете,
Что я люблю Вас искренне давно.
«И снова выпал мокрый снег…»
И снова выпал мокрый снег,
А после хлюпал в парке влагой.
И растекался тёмный след
Под тихим и шуршащим шагом.
Блестели капли на ветвях
От солнца в серых рваных тучах,
Вздыхала старая скамья,
Когда скрывался солнца лучик.
Резвился пёс вокруг меня,
И звонкий лай летел в аллеях,
И капли падали, звеня,
С пушистых лап промокших елей.
Прогулка в парке без тебя…
И дома – тишина в гостиной…
И грустно смотрят на меня
Глаза собачьи у камина…
«Когда Вас Ангел будит среди ночи…»
Когда Вас Ангел будит среди ночи,
Чтоб Вы глаза подняли к небесам,
Вы прошепчите сердцем «Аве, Отче!»
И дайте выход праведным слезам.
Вас разбудили помолиться Богу,
Благодарить Его за Ваш покой,
За руку друга и его тревогу,
И за стрижей над синею рекой.
Ваш Ангел с неба Вам звездою светит,
И Вашу душу пестует чуть-чуть…
А Вы в плед завернётесь на рассвете,
Чтоб под его крылом опять заснуть.
«Ещё вчера жасмин душил в своих объятьях…»
Ещё вчера жасмин душил в своих объятьях,
По облакам душа неслась в любви с мечтами,
Еще вчера в салоне я выбирала платья,
Чтоб на балу опять быть только рядом с Вами.
Ещё вчера, кружась, романсы напевала
Цветам на узких окнах и барельефам в рамах,
За окнами сирень мне гроздьями кивала
И солнце золотило все купола у храма.
Я примеряла кварц, рубины и топазы,
Жемчужные браслеты и серьги из сапфира,
И на широкий пояс пришивала стразы,
Как у одной из жён гранадского эмира.
На платье с кринолином – волна бельгийских кружев,
Песцовая горжетка под брошью от Армани…
Я не ждала, что май мне обернется стужей,
Я верила тогда, что я любима Вами.
Читать дальше