Дмитрий Дарин - Поспели травы

О Господи, помилуй!

Куда письмо девал?
Сейчас ведь лопнут жилы.

Что замолчал?
Кто из бояр был с вами?
Кто вас предупреждал?

Никто… Мы… сами…

Голицын, Прозоровский, Стрешнев – кто?

Еще кнута, ударов сто?

Ни… кто… воды…

Скажи, письмо писала Софья?
Спасешь семью тем от беды,
Себя не бережешь – не порти им здоровья.
Палач, нажми слегка.

Мин херц, кажись, он без сознанья —
Сейчас не вытащим признанья.
Снимай его пока,
Вода в кадушке есть – плесни,
Суставы вставь обратно в плечи.

Хоть милуй этих, хоть казни —
А правда все еще далече.
Бояре, кто-то из бояр
Решил со смуты снять навар.
Тебе, Данилыч, верю, ты не мог,
Коль милостью моей высок.
Тут кто-то из старинных, не худой,
Чтобы на случай пораженья
У Соньки выслужить прощенье,
Рискнул своею головой.
А Софья власть забыть не может,
Считала – смута ей поможет
Вернуть потери, да с лихвой —
И стать помазанницей Божьей.

А может, не было письма,
А может, все – стрелец Тума?

Как полуграмотный стрелец
Мог покушаться на венец?
Какое-то воззванье было,
Что головы стрельцам вскружило.
Доносят, Маслов и читал
С телеги, будто бы с амвона,
Чтобы добыть сестрице трона,
А значит, Софью поминал.

А Софья что? Молчит?

Да отнимается незнаньем.
Подделка, – говорит.
И потому – мне надобно признанье.

Ну что, очнулся, песий сын?
Тебе уж жизни на алтын
Здесь не осталось – на полушку.
Палач, на дыбу вешай снова,
А ты не говори пустого,
Кто верховодил в заварушке?

Не… знаю… никого…

Тяни его.
Тяни сильней,
Чтоб слышно было хруст костей.

Подумай о семье, дурак.
Признаешься, оставим в слободе,
А не признаешься, варнак,
Им будет хуже, чем тебе.
Пойдут в Сибирь пешком.
Так с кем ты Софье бил челом?

Тума… прости…

Так, значит, ты у Софьи был?
Ты, Тума, а кроме?

Кажися, помер.

Ты, мастер, я же говорил —
До смерти не пытать!
В колодки захотел?!

Да где ж других сыскать?
Такой уж был его удел —
На дыбе встретить свой конец.
Пошли, мин херц.

Господи, помилуй!
Да сколь ж виселец, колес и плах!
Такого на Руси еще и не видали.

Ты жила при добреньких царях,
А ныне – царь из стали.

Скоро наших привезут,
Смотрите, дети, кричите в полный глас,
Чтоб ваш отец увидел вас,
Пред тем, как ( плачет )… отсекут…

Ты что – стрельчиха?
Не позавидуешь тебе.
Кричи потом, сейчас же – тихо,
Коль хочешь жить в своей избе.
Сейчас ведь с вами строго,
Чуть что – в Сибирь дорога.

Да ты молодку не стращай,
Навзрыд кричит себе пущай —
Кормильца на глазах казнят,
Побойся Бога, что ль, солдат.

Маменька, маменька,
В чем тятя виноват?

Ты, солнышко мое, откуда ж знать,
Так Бог судил – отца отнять.

Не Бог судил, а царь.

Такого не было и встарь.
При Грозном даже – сотнями за раз.
О, Господи, помилуй, грешных нас.

Да ты, никак, сто лет живешь?

Что ты врешь!

Не плачьте, детки, рано, рано…

Смутьяны… и плодят смутьянов.

Какое-то закланье… как баранов.