Дмитрий Дарин - Поспели травы

Эх, затянуться бы…
Не дали перед смертью закурить…

Да ты чего, шутить изволишь?!
Ты ж слово дал, ну шкура!!
Мне не веревки надо было, горло перегрызть!

Ты зря, товарищ, так трезвонишь,
Услышать могут или стрельнуть сдуру.

Вот сволочь, офицерская порода,
Да лучше б покрестить махновской пулей лоб,
Чем самолично белому добыть свободу,
С-сука, меня не так легко спровадить в гроб,
У дьявола и то не хватит духа.
Тебя еще подвесят на крюке
На радость жадным мухам,
Чтоб на ветру качался налегке,
Метя в пыли зелеными кишками,
Всю контру порубаем на щетину…
Порежем «благородий» полосами…

Вот, нашел осколок мины…
А то неэстетично как-то грызть зубами…

Ты, благородие, так больше не шуткуй,
А то…

Грозите мне ЧеКой?

Дождешься все ж, буржуй.

Ну все, теперь прощай.
Надеюсь, не схлестнемся в лобовой.

А все ж слова мои не забывай.
Не попадайся мне, не то узнаешь…

Взаимно. Все. Расходимся… товарищ.

Что было, что случилось, что свалилось на меня?
Что? Словно солнце вниз, с телеги дня
Бросало стухшие созвездий туши…
И почему так липко тишина
Мне воском залепила уши?
Во мне засел осколок сна,
Когда кругом свистел свинец,
Снаряды рвали землю в клочья
И шел по полю черный жнец…
Безжалостно должна толочь
Воспоминанья память…
Но кто-то реет в пустоте,
И в темноте звезда мерцает,
Я разглядел в сосущей черноте,
Как лоб мой ангел накрывает
Крылом из снежной белизны…
И если не напрасно умирают,
Последняя награда – эти сны,
Где ангел – женщина.
Любовь ушла на небеса,
А нам одна лишь боль завещана,
Но чьи я слышу голоса?
На ангельское пенье непохоже…
Какая боль. Какая дьявольская боль,
Как будто мне уже снимают кожу.
Ужели я в аду?

Я все-таки прав. В аду я, то есть на земле,
Где солнце гаснет в розовом чаду,
Где зубы мертвых дней белеют в зла золе.

Ну что, как вы сегодня, капитан?

Tres bien!
Как вас зовут, сестрица?

Татьяною родители нарекли.
У вас был жар от ран,
Вам рановато, капитан, бодриться,
Из вас осколков центнер извлекли…
Жесток был, видно, бой.

Так вот кто ангел мой.
Да только, чтобы вас увидеть,
Любой бы вес свинцом прибавил…

Ну что вы говорите…
Право, грех.

Ну, раз Господь покуда не оставил,
То, значит, временно простил.

Господь прощает всех…

Танюша, милая, не хмурьтесь, я не балагур, не циник
Мне был бы свет не мил,
Когда, очнувшись, я не увидел наяву бы ангела,
Ко мне во сне который приходил.
Мой организм не зря свинец выталкивал,
Я был в беспамятстве, но помню кожей,
Как ваши руки пили боль ожогов,
И вы смотрели пристально в глаза закрытые,
Что может быть для воина дороже?
Я, кажется, стоял уж у порога,
И яма мне была поспешно вырыта,
Но, слава Богу… не пришлось…
Не знал, что так приятно возвращаться,
Мне снилось: ангелом я буду выхожен,
И видите – сбылось.

Нельзя вам волноваться…

У меня сердце давно выжжено,
От такого не лечит ни одна мазь,
Это можно только… глазами,
как дождь лечит засохшую почву,
Превращая ее в грязь,
Но живую, взбухающую страстями,
И я хочу любить этой ночью,
И хочу быть любимым вами!
Подождите, не убирайте руки, прошу вас,
Такие прозрачные запястья,
Как у распустившей волосы ивы,
Иначе – я умру во второй раз
Уже от страсти…
Но как же вы божественно красивы!