Владимир Маяковский - Избранное

11

Болтливость —
растрата
рабочих часов!
В рабочее время —
язык на засов!

12

Прогульщика-богомольца
выгони вон!
Не меняй гудок
на колокольный звон!

13

Долой пьянчуг!
С пьянчугой с таким
перержавеют
и станут станки.

14

В маленьком стакане,
в этом вот,
может утонуть
огромный завод.
Из рабочей гущи
выгоним пьющих.

15

Разгильдяев
с производства гони.
Наши машины
портят они.

16

Чтоб работа шла
продуктивно и гладко,
выполняй правила
внутреннего распорядка.

17

Перед машиной
храбриться нечего —
следи
за безопасностью
труда человечьего.

18

В общей работе
к дисциплине привыкни.
Симулянта
разоблачи
и выкинь.

19

Не опаздывай
ни на минуту.
Злостных
вон!
Минуты сложатся —
убытку миллион.

20

Долой хулиганов!
Один безобразник
портит всем
и работу
и праздник.

21

Непорядки
надо
разбирать по праву,
долой с предприятий
кулачную расправу.

22

Каждый
должен
помочь стараться
техническому персоналу
и администрации.

23

Не издевайся на заводе
над тем, кто слаб,
Оберегайте слабого
от хулиганских лап.

24

Вызов за вызовом,
по заводам лети!
Вступай в соревнование,
за коллективом коллек-
тив!
Встают заводы,
сильны и стройны.
Рабочий океан
всколыхнулся низом.
Пятилетка —
это рост
благосостояния страны.
Это пять километров
по пути в коммунизм.

25

Хулиганство на производстве
наносит удар
всей дисциплине
нашего труда.

26

Больше дела!
Меньше фраз.

Верующий крестьянин или неверующий, надо или не надо,
но всегда норовит выполнять обряды.
В церковь упираются или в красный угол,
крестятся, пялят глаза, —
а потом норовят облизать друг друга,
или лапу поповскую, или образа.
Шел через деревню прыщастый калека.
Калеке б этому – нужен лекарь.
А калека фыркает: Поможет бог.
Остановился у образа – и в образ чмок.
Присосался к иконе долго и сильно.
И пока выпячивал губищи грязные,
с губищ на образ вползла бациллина —
заразная,
посидела малость
и заразмножалась.
А через минуту, гуляя ради первопрестольного праздника,
Вавила Грязнушкин, стоеросовый дядя,
остановился и закрестился у иконы грязненькой.
Покончив с аллилуями,
будто вошь, в икону Вавила вцепился поцелуями,
да так сильно, что за фалды не оторвешь.
Минут пять бациллы
переползали с иконы на губу Вавилы.
Помолился и понес бациллы Грязнушкин.
Радостный идет, аж сияют веснушки!
Идет. Из-за хаты перед Вавилою
встала Маша – Вавилина милая.
Ради праздника, не на шутку
впился Вавила губами в Машутку.
Должно быть, с дюжину, бацилла за бациллой,
переползали в уста милой.
Вавила сияет, аж глазу больно,
вскорости свадьбу рисует разум.
Навстречу – кум. «Облобызаемся по случаю престольного!»
Облобызались, и куму передал заразу.
Пришел домой, семью скликал
и всех перелобызал – от мала до велика;
до того разлобызался в этом году,
что даже пса Полкана лобызнул на ходу.
В общей сложности, ни много ни мало —
слушайте, на слово веря, —
человек полтораста налобызал он
и одного зверя.
А те заразу в свою очередь
передали – кто – мамаше, кто – сыну, кто – дочери.
Через день ночью проснулся Вавила,
будто губу ему колесом придавило.
Глянул в зеркало. Крестная сила!
От уха до уха губу перекосило.
А уже и мамаша зеркало ищет.
«Что это, – говорит, – как гора, губища?»
Один за другим выползает родич.
У родичей губы галоши вроде.
Вид у родичей —
не родичи, а уродичи.
Полкан – и тот рыча
перекатывается и рвет губу сплеча.
Лизнул кота. Болезнь ту
передал коту.
Мяукает кот, пищит и носится.
Из-за губы не видно переносицы.
К утру взвыло всё село —
полсела в могилы свело.
Лишь пес да кот выжили еле.
И то – окривели.
Осталось от деревни только человек двадцать —
не верили, не прикладывались и не желали лобызаться.
Через год объяснил доктор один им,
что село переболело нарывом лошадиным.
Крестьяне, коль вывод не сделаете сами —
вот он: у образов не стойте разинями,
губой не елозьте грязными образами,
не христосуйтесь – и не будете кобылогубыми образинами.