Чтоб позабыл ты даже слово – нежность.
Чтоб голову свою в шальных кудрях
Как пенный кубок возносил в пространство,
Чтоб обратило в угль – и в пепл – и в прах
Тебя – сие железное убранство.
Когда ж к твоим пророческим кудрям
Сама Любовь приникнет красным углем,
Тогда молчи и прижимай к губам
Железное кольцо на пальце смуглом.
Вот талисман тебе от красных губ,
Вот первое звено в твоей кольчуге, —
Чтоб в буре дней стоял один – как дуб,
Один – как Бог в своем железном круге!
Mapт 1919
“О нет, не узнает никто из вас…”
О нет, не узнает никто из вас
– Не сможет и не захочет! —
Как страстная совесть в бессонный час
Мне жизнь молодую точит!
Как душит подушкой, как бьет в набат,
Как шепчет все то же слово...
– В какой обратился треклятый ад
Мой глупый грешок грошовый!
Mapт 1919
А Dieu – mon ame,
Mon corps – аu Roy,
Mоn соеur – аuх Dames,
L’honneur – роur moi. [35]
1. “Не от запертых на семь замков пекарен…”
Не от запертых на семь замков пекарен
И не от заледенелых печек —
Барским шагом – распрямляя плечи —
Ты сошел в могилу, русский барин!
Старый мир пылал. Судьба свершалась.
– Дворянин, дорогу – дровосеку! [36]
Чернь цвела... А вблизь тебя дышалось
Воздухом Осьмнадцатого Века.
И пока, с дворцов срывая крыши,
Чернь рвалась к добыче вожделенной —
Вы bon ton, maintien, tenue [37]– мальчишек
Обучали – под разгром вселенной!
Вы не вышли к черни с хлебом-солью,
И скрестились – от дворянской скуки! —
В черном царстве трудовых мозолей —
Ваши восхитительные руки.
Москва, март 1919
(NB! Даже труд может быть – отвратителен: даже – чужой! если он в любовь – навязан и в славословие – вменен. М. Ц. – тогда и всегда .)
2. “Высокой горести моей…”
Высокой горести моей —
Смиренные следы:
На синей варежке моей —
Две восковых слезы.
В продрогшей церковке – мороз,
Пар от дыханья – густ.
И с синим ладаном слилось
Дыханье наших уст.
Отметили ли Вы, дружок,
– Смиреннее всего —
Среди других дымков – дымок
Дыханья моего?
Безукоризненностью рук
Во всем родном краю
Прославленный – простите, друг,
Что в варежках стою!
Март 1919
3. “Пустыней Девичьего Поля…”
Пустыней Девичьего Поля
Бреду за ныряющим гробом.
Сугробы – ухабы – сугробы.
Москва. – Девятнадцатый год. —
В гробу – несравненные руки,
Скрестившиеся самовольно,
И сердце – высокою жизнью
Купившее право – не жить.
Какая печальная свита!
Распутицу – холод – и голод
Последним почетным эскортом
Тебе отрядила Москва.
Кто помер? – С дороги, товарищ!
Не вашего разума дело:
– Исконный – высокого рода —
Высокой души – дворянин.
Пустыней Девичьего Поля
.....................………………
Молюсь за блаженную встречу
В тепле Елисейских Полей!
Mapт 1919
4. “Елисейские Поля: ты да я…”
Елисейские Поля: ты да я.
И под нами – огневая земля.
....... и лужи морские
– И родная, роковая Россия,
Где покоится наш нищенский прах
На кладбищенских Девичьих Полях.
Вот и свиделись! – А воздух каков! —
Есть же страны без мешков и штыков!
В мир, где “Равенство!” вопят даже дети,
Опоздавшие на дважды столетье, —
Там маячили – дворянская спесь! —
Мы такими же тенями, как здесь.
Что Россия нам? – черны купола!
Так, заложниками бросив тела,
Ненасытному червю – черни черной,
Нежно встретились: Поэт и Придворный. —
Два посмешища в державе снегов,
Боги – в сонме королей и Богов!
Mapт 1919
Посылка к маленькой сигарере
Не ждет, не ждет мой кучер нанятый,
Торопит ветер-господин.
Я принесла тебе для памяти
Еще подарочек один.
1919
1. “Кто покинут – пусть поет…”
Кто покинут – пусть поет!
Сердце – пой!
Нынче мой – румяный рот,
Завтра – твой.
Ах, у розы-красоты
Все – друзья!
Много нас – таких, как ты
И как я.
Друг у друга вырывать
Розу-цвет —
Можно розу разорвать:
Хуже нет!
Чем за розовый за рот
Воевать —
Лучше мальчика в черед
Целовать!
Сто подружек у дружка:
Все мы тут.
Н а , люби его – пока
Не возьмут.
21 апреля 1919
Читать дальше