Дмитрий Мережковский - Полное собрание стихотворений

Кура гудит, бушует, и волнам
Протяжно вторит эхо по лесам,
И жадно грудь впивает воздух горный,
И стелется роскошно по холмам
Сосна да ель, как будто бархат черный,
Как будто мех пушистый, и на нем
Лишь стройный тополь блещет серебром.

О, если вы из городов бежали,
Чтоб отдохнуть от жизни и людей, —
Туда, под тень дубрав, туда скорей!..
Там шум лесной баюкает печали,
Там можно спать под пологом ветвей,
На свежем мху, на шелковой постели,
Как только спят в родимой колыбели.

Сергей в Боржоме комнатку нашел,
И зажил он, спокойный и счастливый,
Совсем один; приносит чай и пол
Ему метет старик-грузин плешивый;
Он любит с ним беседовать; на стол,
Меж тем как он, открыв окно, читает,
Акация порой цветы роняет.

Он утром пил две чашки молока
И с грубой палкой местного изделья,
Здоровый, бодрый, уходил в ущелье.
Листок, былинка, горная река,
Молчанье скал и шорох ветерка
О смысле жизни говорили проще,
Чем все его философы; и в роще

Бродя весь день, он не был одинок:
Как будто друг забытый и старинный,
Что ближе всех друзей, в глуши пустынной
С ним вел беседу, полевой цветок
Он целовал; хотел – и всё не мог,
Когда глядел на небо голубое,
Припомнить то-то милое, родное.

Как рад Забелин, что охоты нет
Читать весь хлам журналов и газет!
Он заходил в курзал патриархальный,
Чтоб освежиться ванной минеральной,
А в три часа садился за обед,
И весело струею кахетинской
Он запивал шашлык да сыр грузинский.

По праздникам устраивался бал
В курзале. Гул Боржомки заглушая,
Оркестр военной музыки играл;
За парой пара, вихрем пролетая,
Кружится в легком вальсе; блещет зал;
И после света кажется темнее
Глубокий мрак каштановой аллеи.

А на веранде воздух так душист;
Там на скамейке барышне читает
Свои стихи влюбленный гимназист,
И местный Дон-Жуан – телеграфист —
С княжной восточной под руку гуляет;
И важно оправляет свой мундир
Для польки батальонный командир.

Однажды на таком балу, случайно,
Сергей увидел девушку. Она
Была блондинка, высока, стройна...
Предчувствием, почти боязнью тайной
В нем сердце сжалось; грации полна,
Прошла она легко, не бросив взгляда;
На освещенных листьях винограда

В саду склоненный профиль чуть белел.
Герой наш отвернулся и хотел
Уйти, – была попытка бесполезна;
Старался не глядеть – и все глядел;
И как порой страшит и манить бездна,
Не взор, не прелесть юного чела, —
К ней сила непонятная влекла.

В чем женщины таится обаянье,
Того вовек не выразят слова,
Как музыки, как роз благоуханья.
Здесь гордый ум теряет все права:
И жалок тот, и в том душа мертва,
Кто не сознал пред женщиной любимой,
Как многое в любви непостижимо.

О, вот один из вечных алтарей,
Чей фимиам для нас, как прежде, сладок!
Что груды книг, – вся мудрость наших дней, —
Любовь, любовь, пред тайною твоей,
Пред этой величайшей из загадок!
Пусть рушатся миры, – он не исчез,
Последний бог, последний луч небес!

Поэзия любви первоначальной,
Улыбка первая и первый взгляд,
Вы отлетаете, как вздох печальный
Далеких струн, как легкий аромат,
И уж ничем вас не вернут назад:
Так вечером бывает час безмолвный,
Когда земля и небо, тайны полны,

Чего-то ждут, и вдруг звезда вдали,
Там где-то, в синей бездне, так глубоко,
Что взоры к ней едва достичь могли,
Затеплится... И, чуждая земли,
Она дрожит слезинкой одинокой;
Тебя все звезды ночи никогда
Нам не заменят, первая звезда!

Но наш герой наивно верит власти
Рассудка; он ни разу не любил;
С душою девственной и полной сил,
Считал себя он неспособным к страсти.
Не зная женщин, он о них судил
С холодностью и с видом утомленным;
Ему смешно: как можно быть влюбленным?

Конечно, от чего не пошутить,
Не поиграть любовью для забавы;
Как знать, начнет интригу, может быть,
Он только для того, чтоб изучить
Провинциальных барышень и нравы.
Но я скажу, не тратя лишних слов,
Он по уши влюбиться был готов,