А солнце наполняло дом.
Оно лилось в окно лавиной,
Как будто шло к нему с повинной
За то, что будет жить потом.
Потом, когда его не будет.
Но будет этот небосклон,
И горы в матовой полуде,
И свет, идущий из окон.
Всё было в солнце: тот портрет,
Где Эренбург смотрел так странно,
Как будто жаль ему Сарьяна,
Который немощен и сед.
Всё было в солнце: каждый штрих,
Веселье красок, тайна тени.
И лишь в глазах, уже сухих,
Гас и смирялся свет весенний.
"О, только б жить!
На мир смотреть.
И снова видеть солнце в доме.
Ловить его в свои ладони
И вновь холсты им обогреть…"
"Прекрасна жизнь!" — он говорил.
Он говорил, как расставался.
Как будто нам себя дарил.
И спрятать боль свою старался.
Срывают отчий дом.
Как будто душу рушат.
Всё прошлое — на слом.
Прощаемся с минувшим.
Прощаемся с собой.
Ведь столько лет послушно.
Как маленький собор.
Хранил он наши души.
Всю жизнь мы жили в нём.
Беду и радость знали.
Охвачены огнём
Мои воспоминанья.
Как жаль, что довелось
Дожить до дня такого…
Отец не прячет слёз.
Застряло в горле слово.
И дом в последний раз
Глядит на всех незряче.
То ли жалеет нас,
То ль о минувшем плачет.
Вы всё о высших
Проявленьях духа?..
Хоть жизнь сложна,
Для вас загадок нет.
Поэзия
Как мудрая старуха:
Что ни вопрос
Уже готов ответ.
Вы всё о высших
Проявленьях духа?..
Мне вашу бы премудрость
Одолжить.
Но к чьим-то болям
Сердце станет глухо.
Как рядом с горем
Безмятежно жить?
А ваша мысль
Так высоко витает,
Что ей себя
Не в силах превозмочь…
С таких высот не видно,
Кто страдает.
С таких высот
Как ближнему помочь?
Хочу спросить, —
Не знаю — у кого.
Как дальше жить,
Когда душа в смятенье?
И вроде не случилось ничего…
Смешно сказать —
Явилось мне виденье.
Оно явилось на исходе дня
От встречи с ним
Я суеверно вздрогнул.
Прекрасный образ снега и огня
На синем фоне —
Яростном и строгом.
Я оказался посреди огня.
Нам разминуться было слишком поздно.
И я подумал:
"Что-то ждёт меня,
Когда огонь
Мне прямо в душу послан?"
Но пламя было холодно как снег.
А снег пылал и оставался снегом.
И синий цвет
Вдруг превратился в смех
И захлебнулся этим синим смехом.
Мне было одиноко и легко.
И страшно было.
И неотвратимо…
Меня к огню по-прежнему влекло,
Но я летел куда-то мимо, мимо.
Хочу спросить, —
Не знаю — у кого,
Что означает странное виденье?
Опасность?
А быть может, торжество?
И как мне жить.
Когда душа в смятенье.
Старый учитель
Продаёт клубнику
Вместе с торговками
В одном ряду.
Я узнал его
Тихого
Среди крика.
И вдруг испугался:
"Не подойду…"
Но не сумел
Подошёл, покланялся.
Взял от смущения
Ягоду в рот.
Старый учитель
Торговец покладистый:
За пробу
Денег с меня не берёт.
— Купите ягод!
Жалеть не станете…
И смотрит.
И, кажется, не узнаёт.
И я смотрю
Какой же он старенький!
Зачем он ягоды продаёт?
— Берите!
Смотрите, какие спелые!
И глядя на лакомый
Тот товар,
Я вспомнил
Наши уроки первые —
Он нам романтику
Преподавал.
Но я его ни о чем
Не выпытываю.
Меня и так смутил
Его вид.
Продаётся
Романтика позабытая.
И горькой платой
Мой рубль звенит.
* * *
Никто не знает, что нас ждёт…
Никто не знает, что нас ждёт.
А мы судьбе не доверяем.
Никто не знает наперёд.
Где мы найдём.
Где потеряем.
Никто не знает, что нас ждёт.
Я в ожиданье встречи замер…
Но птица счастья свой полёт
Не согласовывает с нами.
И я загадывать боюсь.
Решишь —
А жизнь переиначит.
Ужо, я думал, посмеюсь…
Но всё во мне грустит и плачет:
То боль чужая бередит,
То сердце жжёт своя обида.
Живу у радости в кредит
И не показываю вида.
Читать дальше