Были образы в сердце едва уловимы,
Словно память о чем-то угасшем в веках.
Вырастали на белой стене херувимы,
Зарождались кометы в густых облаках.
Я была так слаба, так мала перед ними,
И печально звучал мой беспомощный зов:
Как могу я создать вас руками моими,
Голубиное небо и Бог Саваоф?
Где мне взять дерзновенные краски для славы?
Как зажечь у престола разливы огня?
Тихо двери раскрылись. Старик величавый
Подошел и спокойно взглянул на меня.
Был он в длинной одежде и темном берете,
И душа догадалась, почувствовав взгляд,
Что к таким прибегают с улыбкою дети,
И святые приходят, и птицы летят.
Он взглянул на рисунок простой и нехитрый,
И от старческих глаз засияла стена,
Словно ангелы пели над бедной палитрой,
Зажигая на ней, как лампады, тона.
О, побудьте со мною! Я вами крылата,
Подождите тушить этот сказочный свет.
Я боюсь, он погаснет, уйдя без возврата,
Потому что во мне его нет.
Кто вы? Лик ваш задумчивый важен и светел,
От седин ваших отблеск, как дым голубой.
«Леонардо да Винчи, – он тихо ответил: –
Я останусь. Не бойся. Я буду – с тобой».
1930
* * *
Может быть, в монастырской келье,
Где лампады всю ночь горят,
Суждено мне молитвы зелье
И бегинки скромный наряд,
Или вечером, в сумрак тяжкий,
Буду красться вдоль стен тюрьмы
В ярко-красном платке апашки,
Поджидая прохожих из тьмы?
Или там, в России далекой,
Где в полях сверкает покос,
Буду девушкой синеокой
С пышной лентой в золоте кос?
Может быть, я буду последней
Из последних рабынь земли
И пройду, тумана бесследней,
Пресмыкаясь как червь в пыли,
Всё равно. Только дай мне, Боже,
Снова жить на этой звезде,
Снова видеть солнечной дрожи
Золотые круги в воде,
Воздух поля, пахнущий мятой,
Розовеющий, смуглый восток
И вот этот маленький, смятый
Колесом телеги, цветок.
1929
МАРИОНЕТКА
Я не вздрогну, не пожалуюсь,
Не заплачу.
Просто так: опущен занавес
Наудачу.
Чья рука меня разбила
И отставила?
В балагане есть и было
Всё без правила.
Вот и мрак чертоги кутает
Золотые.
Режиссер спешит и путает
Не впервые.
В новом действии появятся
На охоте
Королевич и красавица
В позолоте.
Дальний замок вспыхнет играми,
Бросят флаги
Над разрубленными тиграми
Из бумаги.
И, цветами разукрашены,
Два героя
Въедут в замок семибашенный
Над горою.
Я одна. Кулисы черные
В паутине.
Где плати мои узорные?
Веер синий?
Кто пришел? Кто тронул тесную
Эту дверцу?
Ах, в груди пружинка треснула, –
Верно – сердце?
Пусть судьба, служанка дряхлая,
Скуки ради,
Побредет сквозь утро чахлое
По эстраде,
Чтобы там усмешкой колкою
Рассмеяться,
Собирая пыль метелкою
С декораций.
1930
* * *
Девочке в кимоно
Было семнадцать лет.
Где-то… Давно… давно…
В живых ее больше нет.
Страшный летел дракон
На огненном рукаве.
Бабочку видел он
В вышитой гладью траве.
– Всё это – как сквозь сон. –
Слышится шаг вдали:
Счастье идет в ночи.
Руки, дрожа, зажгли
Бледный огонь свечи.
Светлым, как день, был он.
Радостно с ним вдвоем.
Всё это – только сон…
Что рассказать о нем?
1930
* * *
Окно, квадратом врезанное в небо.
Белеет в темноте…
Ты настоящим в этой жизни не был,
И все твои слова – не те.
Но я, поняв безумные изломы
Тобой спаленных дней,
Жду одного: ты скоро будешь дома
В душе моей.
Пусть очень поздно. Перед смертью самой.
Всё было. – Всё прошло. –
Есть это небо за оконной рамой,
И от него – светло.
Мое окно останется неспящим:
Тебе, тебе помочь!
И ты придешь. Простым и настоящим,
Забросив маску в ночь.
1933
* * *
Пойдем по улице в осенний сквер,
Дома сутулятся и воздух сер.
Ночь светит окнами над пеплом дней,
Мы бродим около чужих огней.
И жажды дальнего – в душе прибой…
Прощай, мой маленький… Господь с тобой
Не удержу тебя, но в эту ночь,
В глухую жуть ее, дай мне помочь
Всему тяжелому, что плачет в нас, –
Погладить голову, коснуться глаз,
Чтоб завтра весело ты вышел в путь…
Мой день? – Бог весть его. Меня – забудь.
Читать дальше