Михаил Лермонтов - Том 4. Проза. Письма.

Приехала ли Александра, Михайлова дочь, – и какие ее речи? Всё пишите – а моего писания никому не являйте.

Растрясло меня и потому к благоверной кузине не пишу – а вам мало; извините моей немощи!..

До Петербурга с обоими прощаюсь:

раб ваш М. Lerma.

Прошу засвидетельствовать мое нижайшее поч<���тение> тетеньке и всем домочадцам.

Любезная Софья Александровна;

до самого нынешнего дня я был в ужасных хлопотах; ездил туда-сюда, к Вере Николаевне на дачу и проч., рассматривал город по частям и на лодке ездил в море – короче, я ищу впечатлений, каких-нибудь впечатлений!.. Преглупое состояние человека то, когда он принужден занимать себя, чтоб жить, как занимали некогда придворные старых королей; быть своим шутом!.. Как после этого не презирать себя; не потерять доверенность, которую имел к душе своей… одну добрую вещь скажу вам: наконец я догадался, что не гожусь для общества, и теперь больше, чем когда-нибудь; вчера я был в одном доме NN, где, просидев 4 часа, я не сказал ни одного путного слова; – у меня нет ключа от их умов – быть может, слава богу! – Вашей комиссии я еще не исполнил, ибо мы только вчера перебрались на квартеру. – Прекрасный дом – и со всем тем душа моя к нему не лежит; мне кажется, что отныне я сам буду пуст, как был он, когда мы взъехали. – Пишите мне, что делается в странах вашего царства? Как свадьба? Всё ли вы в Средникове или в Москве: чай, Александра Михайловна да Елизавета Александровна покою не знают, всё хлопочут! –

Странная вещь! Только месяц тому назад я писал:

И пришла буря, и прошла буря; и океан замерз, но замерз с поднятыми волнами; храня театральный вид движения и беспокойства, но в самом деле мертвее, чем когда-нибудь.

Надоел я вам своими диссертациями!.. Я короче сошелся с Павлом Евреиновым: – у него есть душа в душе!

– Одна вещь меня беспокоит: я почти совсем лишился сна – бог знает, надолго ли; – не скажу, чтоб от горести; были у меня и больше горести, а я спал крепко и хорошо; – нет, я не знаю; тайное сознание, что я кончу жизнь ничтожным человеком, меня мучит.

Дорогой я еще был туда-сюда; приехавши – не гожусь ни на что; право, мне необходимо путешествовать; – я цыган.

– Прощайте, – пишите мне, чем поминаете вы меня? – Обещаю вам, что не все мои письма будут такие; теперь я болтаю вздор, потому что натощак. – Прощайте;

член вашей bande joyeuse [184] Веселой шайки. (Франц.) – Ред.

М. Lerma.

Р. S.У тетушек моих целую ручки и прошу вас от меня отнести поклон всем моим друзьям… во втором разряде коих Achille арап; а если вы не в Москве, то мысленно.

Прощайте.

Экспромтом написал я вам эти стихи, любезная Софья Александровна, и не имею духу продолжать таким образом. – В самом деле; не знаю отчего, поэзия души моей погасла;

Мне кажется, что это недурно вышло; пожалуста, не рвите этого письма на нужные вещи. – Впрочем, если б я начал писать к вам за час прежде, то, быть может, писал бы вовсе другое; каждый миг у меня новые фантазии…