Михаил Лермонтов - Том 4. Проза. Письма.

(про дерево, где я сидел с А. С.) [172] А. С. – возможно Анна Григорьевна Столыпина, двоюродная сестра матери поэта.

Схороните меня под этим сухим деревом, чтобы два образа смерти предстояли глазам вашим; я любил под ним и слышал волшебное слово: «люблю», которое потрясло судорожным движением каждую жилу моего сердца; в то время это дерево, еще цветущее, при свежем ветре покачало головою и шепотом молвило: «безумец, что ты делаешь?» – Время постигло мрачного свидетеля радостей человеческих прежде меня. Я не плакал, ибо слезы есть принадлежность тех, у которых есть надежды; – но тогда же взял бумагу и сделал следующее завещание: «Похороните мои кости под этой сухою яблоней; положите камень; – и – пускай на нем ничего не будет написано, если одного имени моего не довольно будет доставить ему бессмертие!»

Еще сходство в жизни моей с лордом Байроном. Его матери в Шотландии предсказала старуха, что он будет великий человек и будет два раза женат; [173] В книге Томаса Мура «Письма и дневники лорда Байрона с замечаниями о его жизни» (1830) говорится о двух предсказаниях, сделанных в разное время. В раннем детстве Байрона деревенская гадалка в Шотландии предсказала его матери, что он будет «великим человеком»; в 1801 г. (когда Байрону было 13 лет) прославленная английская гадалка в городе Челтнем предсказала, что в юности жизнь Байрона будет подвергнута опасности отравления и что он будет дважды женат, причем во второй раз на иностранке. Лермонтов соединил эти два предсказания в одно. про меня на Кавказе предсказала то же самое старуха моей бабушке. Дай бог, чтоб и надо мной сбылось; хотя б я был так же несчастлив, как Байрон.

Я читаю Новую Элоизу. [174] Речь идет о романе Жан-Жака Руссо «Новая Элоиза, или Письма двух любовников, жителей одного небольшого города у подошвы Альпийских гор» (1761) и о романе И.-В. Гете «Страдания молодого Вертера» (1774). Признаюсь, я ожидал больше гения, больше познания природы, и истины. – Ума слишком много; идеалы – что в них? – они прекрасны, чудесны; но несчастные софизмы, одетые блестящими выражениями, не мешают видеть, что они всё идеалы. – Вертер лучше; там человек – более человек. У Жан-Жака даже пороки не таковы, какие они есть. – У него герои насильно хотят уверить читателя в своем великодушии, – но красноречие удивительное. И после всего я скажу, что хорошо, что у Руссо, а не у другого, родилась мысль написать Новую Элоизу.

Вчера еще я дивился продолжительности моего счастья!

Кто бы подумал, взглянув на нее, что она может быть причиною страданья?

Маико Мая. [175] На то, что запись представляет собою имена тифлисских знакомых поэта, впервые указал И. Л. Андроников. По его мнению, Маико – это Мария Кайхосровна Орбелиани; а Мая – Мария Луарсабовна Орбелиани, родственницы Н. А. Грибоедовой, с которыми Лермонтов, очевидно, встречался в доме Александра Чавчавадзе (см. в кн.: И. Андроников . Лермонтов. Исследования и находки, с. 332–335).

Ахвердов<���а> – на Кирочн<���ой.>. Г<���рафиня> Завадовск<���ая>. Лео<���нид> Голицы<���н> в доме Ростовцова. Понед<���ельник> Смир<���нова>. Втор<���ник> Ростоп<���чина>. Веч<���ером>: Лаваль именины.

Суб<���б>оту обе<���д> у Дегая. [176] Дегай – вероятно, Александр Павлович (1818–1886), товарищ Лермонтова по Школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, сын директора департамента Министерства юстиции, впоследствии сенатора, Павла Ивановича Дегая. Об А. П. Дегае говорится в отрывке из письма Винсона к Лермонтову (см. с. 526).

Семен Осипович Жигимонд

в Костенецком пере<���улке> дом Нащокина

<���Кн.> Голи<���цын>

Погодину; Кашинцеву.

19-го мая – буря.

Милая тетенька,

Наконец настало то время, которое вы столь ожидаете, но ежели я к вам мало напишу, то это будет не от моей лености, но оттого, что у меня не будет время. Я думаю, что вам приятно будет узнать, что я в русской грамматике учу синтаксис и что мне дают сочинять; я к вам это пишу не для похвальбы, но собственно оттого, что вам это будет приятно; в географии я учу математическую; по небесному глобусу градусы планеты, ход их и пр…; прежнее учение истории мне очень помогло. – Заставьте, пожалуста, Екима рисовать контуры, мой учитель говорит, что я еще буду их рисовать с полгода; но я лучше стал рисовать; однако ж мне запрещено рисовать свое. Катюше в знак благодарности за подвязку посылаю ей бисерный ящик моей работы. Я еще ни в каких садах не был, но я был в театре, где я видел оперу «Невидимку», ту самую, что я видел в Москве 8 лет назад; мы сами делаем театр, который довольно хорошо выходит, и будут восковые фигуры играть (сделайте милость, пришлите мои воски). Я нарочно замечаю, чтобы вы в хлопотах не были, я думаю, что эта пунктуальность не мешает; я бы приписал к братцам здесь, но я им напишу особливо; Катюшу же целую и благодарю за подвязку.