Леонид Трефолев - Собрание сочинений

В глуби морской мы перлы собираем,
Из недр земли сокровища берем.
Мы сделали родную землю раем,
Но под землей, в аду своем, умрем.
За вечный труд какая, нам награда?
Останемся мы сами ни при чем…
Ведь не для нас сок сладкий винограда,
Ведь не себя мы в бархат облечем.
Дружно, братья, станем в ряд,
Выпьем все из братской кружки!
Пусть палят во весь заряд
Истребительницы-пушки,
Посылая смерть народу!
Мы встаем,
Дружно пьем:
"За всемирную свободу!"

Безвременно, согнув в труде жестоком
Наш тощий стан, мы гибнем ни за грош.
Зачем наш пот бежит с чела потоком,
И нас зовут "машинами" за что ж?
Обязана земля нам чудесами;
Построили мы новый Вавилон.
Но пчеловод, насытившись сотами,
Рабочих пчел из ульев гонит вон.
Дружно, братья, станем в ряд,
Выпьем все из братской кружки!
Пусть палят во весь заряд
Истребительницы-пушки,
Посылая смерть народу!
Мы встаем,
Дружно пьем: —
"За всемирную свободу!"

Презренного ребенка-чужестранца
Питает грудь несчастных наших жен,
А он потом — дитя штыка и ранца —
Стоит, в крови кормилиц погружен,
Он мучит их, тиранит, угнетает,
Нет для него святого ничего!
Себе за честь и славу он считает
Разрушить грудь, кормившую его.
Дружно, братья, станем в ряд,
Выпьем все из братской кружки!
Пусть палят во весь заряд
Истребительницы-пушки,
Посылая смерть народу!
Мы встаем,
Дружно пьем:
"За всемирную свободу!"

И в рубищах, в подвалах наших бедных
Скрывался, под гнетом торгашей,
Мы жизнь влачим из-за копеек медных
В сообществе нетопырей-мышей.
Они, как мы, друзья угрюмой ночи,
Они, как мы, не насладятся днем,
Хоть и у нас горят, как звезды, очи,
И кровь кипит живительным огнем.
Дружно, братья, станем в ряд,
Выпьем всё из братской кружки!
Пусть палят во весь заряд
Истребительницы-пушки,
Посылая смерть народу!
Мы встаем,
Дружно пьем:
"За всемирную свободу!"

И каждый раз, когда из нас струится
Кровь честная и обагряет мир,
Свободой мы не можем насладиться
И создаем из деспота кумир.
Побережем свои поля для хлеба,
А не для битв: _Любовь сильней войны_!
Мы будем ждать, когда повеет с неба
На всех рабов дыхание весны.
Дружно, братья, станем в ряд,
Выпьем все из братской кружки!
Пусть палят во весь заряд
Истребительницы-пушки,
Посылая смерть народу!
Мы встаем,
Дружно пьем:
"За всемирную свободу!"

Жизнь, прошай! Слабеют чувства… Смерти шлю привет.
Предо мной густые тени застилают свет.
Наступает полночь жизни… Смерть — не за горой…
Вижу я туман холодный, страшный и сырой;
Слышу я могильный запах, чувствуя в бреду,
Что он запах роз цветущих заглушил в саду.
Здравствуй, жизнь! Надежда снова освежила грудь,
Темный страх исчез, и сладко я могу вздохнуть.
Скрылись грозные виденья, нет их вкруг меня:
Разлетелись, словно тени, на рассвете дня.
Вновь блестят земля и небо… Свет дневной так мил…
И слышней мне запах розы запаха могил.

Князек-добряк когда-то жил
Спокойно, беззаботно,
И ни о чем он не тужил
И кушал очень плотно.
Храни в душе своей покой,
Он на дела махнул рукой,
Министрам был послушен,
И знали подданные все.
Что лишь к копчёной колбасе
Князек неравнодушен.

Его высочество весьма
Любил еще сосиски
("Без них он мог сойти с ума!" —

Гласят одни "Записки").
Но, сверх любимой колбасы,
Князь посвящал свои часы
Трем принцам-малолеткам:
Их удаляя от труда,
Он был подобен иногда
Заботливым наседкам.

И, от начала до конца
Поняв его уроки,
Цыплята выросли в отца —
Лентяи, лежебоки.
Князек судьбу благодарил;
Но вдруг желудок не сварил
Копченую колбаску.
Больной ложится на кровать,
Велит детей к себе призвать,
Предчувствуя развязку,
Князек со стоном говорит:

"Плохая вышла шутка!
Желудок пищи не варит,
Я гибну от желудка.
Кому же я оставлю трон?
Вы любите считать ворон,
Вы ленитесь на славу:
Но кто ленивей из троих
Детей возлюбленных моих,
Тому отдам державу".