Антология - Поэзия Африки

В ту ночь, когда паромщика мы ждали,
Скажи, что взволновало так тебя.
С тех пор прошло пятнадцать половодий,
Когда ты на долбленке,
Средь плывшего по Нигеру латука,
Меня порывисто вдруг обняла;
Иль ночью той в бурливом бормотанье
Вчерашнего дождя,
Ломавшего тростник прибрежный,
Чтоб напоить поток ненужный,
Услышала ты крики свар и ссор
И темное хитросплетенье сплетен
В жилье отца, где было много жен?
Иль это было чудо звезд падучих,
Которые в падении лучистом
Вдруг наделяли илистое дно
Под мутною и мелкою водой
Бездонной глубиною неба?

Какое время ночи — я не знаю,
Но, словно рыбу,
Меня взметнула глубина,
И я барахтаюсь
В потоке сна.
Не голосит петух во тьму.
Я сквозь дремоту ясно слышу,
Как барабанит что-то
По нашей камышовой крыше.
Стук барабанный неустанный
Летит по балкам к молниям неярким.
Что это? Капли крупные воды,
Набухнув, падают иль, сбиты ветром,
На землю осыпаются плоды
С деревьев апельсиновых иль манго?
Ведь капли — словно четки,
Чтоб счет вести при их паденье
В то несуразное нагроможденье
Посуды глиняной и деревянной,
Что мать заботливо так расставляет
По нашей комнатушке на полу.
Хотя совсем темно,
Но по ее шагам я замечаю,
Как движутся горшки, ушаты, кадки,
Спасаясь от потока дождевого,
Так муравьи цепочкою из леса
Бегут и, рассыпаясь, заполняют
Весь пол… Но ты не бойся их повадки,
А братьев потесни. Украдкой, ловко
Найди себе местечко на циновке,
Где спят другие кучей.
Нас этой ночью сон заворожил,
Как сов ночных и как мышей летучих,
Намокли крылья их, летать нет сил,
Они во мрак растерянно глядят
И на деревьях ироко [286] Ироко — тиковое дерево. сидят,
У них нет сил летать, нет, нет, —
И лишь когда блеснет рассвет,
Они найдут в дупле приют.
Мы тоже спим под барабанный
Шум ливня, дробный, неустанный, —
Он льется полною рекой
И всей стране дает покой…
Под шум прибоя многоводный
Мы спим по-детски мирно и свободно.

Я люблю гладить пальцами
(Как водоросли морские — прилив)
И папоротником вайей
Овевать пряди твоих волос.
А пальцы — как ночь, покрывало месяца.
Я ревнив и яростно-страстен,
Как Иегова, бог иудеев.
Я хочу, чтоб ты поняла,
Что любить тебя так, как я,
Никто из мужчин не может.

Разве может глаз человека,
Возникший из праха земли,
Заметить прикосновенье мечты,
Увидеть дивное сновиденье
В одном только взгляде твоих глаз?

Вдруг, дрогнув, как древние стены,
Мы падаем ниц к твоим ногам,
А ты, как морская наяда,
Несешь драгоценные дары
И, нищих, нас возносишь из праха.

Под круглой шляпой месяц нелеп,
Как нетопырь, одетый в креп;
Из всей его свиты звезда одна
Мерцает, бледна.
Покинула свита двор.
Как пламени вождь, царек,
Скрывает месяц позор,
Лишен почета и власти;
Он скрыл под зонтом ненастье,
На сумрак себя обрек.

Я в сердце моем весь день
Ношу от месяца тень,
Ночную темень —
Как нетопыри в темноте дупла, —
Но в ущелье груди моей снова
Песня светла
И к звездам взлететь готова
Из мрака, где ухают совы, —
Но песню я, грустью томимый,
Таю от своей любимой.

Первый дождь
После долгого бездождья,
Первый дождь,
Дышащий тяжко, торопливо,
И грома раскаты, и гулкий грохот,
И листьев трепет, и лепет, и шепот,
Земля ждала, ждала терпеливо,
Была бесплодной и окаянной.
И вот, вызывая дрожь,
Хлынул дождь
Долгожданный…
Он плещет
и хлещет ее неустанно,
Прохладная влага вглубь льется, как благо…
Вот ярость дождя
наконец стихает,
Земля размягченная
отдыхает,
И, отягченная,
чует она,
Как новой жизни растут семена.

Осыпайте блестками брызг корму,
Веселей и дружней налегайте на весла,
Бороздите и вспахивайте море.