Макс Армай - 33 Буквы

Река, обжигающим пламенем,
Там, где-то внизу, подо мной,
Как Каин, убивший Авеля,
Бездонна своей чернотой.

Но ветер, рождённый музыкой,
Коснувшись стальной глубины,
Как прежде, безгрешен акустикой,
Хоть стал уже ветром воды.

Ночь безлунна и глубока.
Свет свечи рисует тени.
Мы хотим узнать, до срока,
Нити будущих плетений.

С тайны сдёрнуть чтоб завесу,
Волос жжём мы над водою,
Мудрого зовём мы беса —
— Натираем нож золою.

В воск горячий — тёртый ноготь,
Землю, соль и каплю крови.
Если верно всё исполнить —
— Тайны бес свои откроет.

Но невнятны его речи:
Смысл скользит куда-то мимо.
— Зададим вопрос полегче!
Кто такой, хоть, воин Сида?

И опять туман без меры.
Сотни слов, да всё без толку!
— Ладно, прочь ступай, дух серы!…-
— Отпускаем балаболку.

Ночь безлунна и глубока.
Свет свечи рисует тени.
Чтоб постигнуть тайну рока,
Мало только с чёртом бдений.

Неба зыбкие границы
Взор всегда проходит мимо:
Небо — не объект, а принцип,
Взгляд на обустройство мира.

Дополняя жизнь земную,
Нам даруя суперэго,
Небо целость лишь взыскует,
В отраженьи человека.

Но кто хочет ещё выше,
Кто стремиться не к покою,
В небе правды тот не ищет,
А идёт своей тропою.

Небо пасмурно-хмуро.
Что сегодня? Среда?
Сна тяжёлую шкуру
Трудно снять, как всегда.

Мыслить надо бы ясно.
Только с этим — труба!
Недосып, как и пьянство —
— Не порок, а судьба!

В начале этой недели,
Я снова гостил в "Вермеле",
Под буйство разгульных кельтов,
В объятьях бретонских ветров.

Там пела пронзительно скрипка.
Ревела всех громче волынка.
И в пиве хмельного цвета
Я видел ирландское лето.

Ночью за окном — дождь:
Сорок тысяч тоненьких струй.
Вышивают бисером ночь,
Словно знамя будущих бурь.

Но пока — и тиха, и нежна
Эта песня ангельских слёз.
И я буду с ней до утра,
В сладком царстве волнующих грёз.

В спираль закрученный поток,
В нём жизни заключён росток,
Что, словно времени стрела,
Нацелен в завтра, из вчера.

Но скрытен провиденья лик:
Никто, что будет — не постиг.
И равно может стать росток —
— Сорняк, иль сладостный цветок.

Чтоб меч быстрей скрестить с врагом
И на века остаться в славе,
Клялись не золотым руном,
Здесь цапле все обет давали.

Один сказал. — Мадам! Мой глаз.
Его закройте своим пальцем.
Закрыли?.. Ну, так в добрый час!
Пребуду, с радостью, страдальцем!

Покуда враг не побежит,
Не покориться Эдуарду,
На мир пусть глаз один лишь зрит!
В том цапле приношу я клятву!

Вот каждый дать спешит обет,
Порой теряя чувство меры.
И королева. — Видит свет!
Во мне — дитя, не день уж первый!

Мой государь, клянусь я в том —
— Коль не коснусь земли французской,
Дитя Ваш не увидит дом,
Порукой в том — стилет мой узкий!

На миг настал тишина.
Король промолвил потрясённо. —
— Вовек никто и никогда
Не обещал отдать столь много!

…Средневековая игра
Порой смешна, порой жестока.
Но предавались ей всегда —
— С безумством тайного порока!

Калитка открыта. Дорога зовёт.
Коль сделал ты шаг, путь один лишь — вперёд.
Туда, где за лесом — овраг и гора.
Туда, где ты не был ещё никогда.

Вприпрыжку, галопом, лишь пыль до небес!
Вот сразу за полем — шумит древний лес.
Там храбрые эльфы и стаи волков,
Коварное эхо и тайны веков.

В овраге, где речка и омут без дна,
Русалка беспечно поёт завсегда.
Но лучше её обойди стороной,
Чтоб сладкая встреча не стала бедой.