В последнюю нашу встречу, мы пили пиво на Китай-городе, Лелик сказал, что написал куплет на песню «Мы». Я обещал, как буду на местности, подскочить, обсудить, после чего мы разъехались.… Встретиться вновь уже было не суждено.
СТИХИ, НЕ ВОШЕДШИЕ В СБОРНИК
"В поэзии у меня два учителя - Дельфин и Тюлень.
Тюлень - в большей степени - он научил меня честности."
(с)Грюндиг (Алексей Перминов)
Мой мир разбит на кусочки,
Набитые тесно словами.
В конце каждой мысли есть точка -
Торчуют фальшивыми снами.
Редеют зубы и друзья.
Там где росли деревья - пни,
А впереди стоит судья -
Мое распятье за грехи.
Как далеко я зашел! Здесь воздух другой.
Здесь пахнет проклятьем. За деньги покой.
И нет больше сил развернувшись пойти.
Не сможет сорванный цвет расцвести,
Не сможет сорвавшийся ввысь полететь.
Устал я идти! Где же прячется смерть?
Каждый человек - маленькая война,
В каждом идут сраженья и бои.
Затишье перед дракой. Проклятая тоска.
Лишь на линии фронта проходят часы.
Все, что я вам скажу, полетит сверху вниз.
Да, я буду жить вечно - человек в мире - крыс.
Человек в мире крыс, но какой крысам прок?
Что для галактики стены, что для земли потолок.
Вы не знаете, кто я, кем сюда приведен.
Кто учителем был, от кого был рожден.
Что в футляре - во мне, вам узнать не дано,
Пока вселенскою силой правит вселенское зло.
Вселенское зло внутри меня - моя власть.
Не могу я подняться, но не могу и упасть.
О душе все печетесь, подавляете волю -
Друг за другом плететесь по прямой в мир покоя,
Не затем, чтобы здесь, для того, чтобы там
Вы прощения просите. Ведь прощенье вам,
Как билет в мир любви, и нет веры иной.
Но к чему вам любовь, если нужен покой!
(Если смысл любви исключает покой!)
Мы сидим в серой лодке,
Нас уносит волна.
Оглушает, как водка,
Водяная стена.
А весло лишь одно -
Мы кругами плывем.
Я смотрю за окно,
Где играют с огнем.
Отравлю вас, как Еву.
Потом сам отравлюсь.
Полетим вместе к небу,
На земле оставим грусть.
Миллиграммы цеонита
Все проблемы вдруг решат
Над телами только плиты,
А над плитами набат.
Старики собирают бутылки.
То же самое будет со мной.
Как у них, у меня нет копилки.
Жить сегодняшним днем - мой устой.
Милый друг, ты меня пожалеешь,
Как жалеешь бродячих собак.
Не рассердишься, но не поверишь,
Что вся жизнь - пустяки, гонки в прах.
Вышла замуж мышка,
Полюбила кошку,
Подарила шишку.
Кошка мышке - ложку.
Мышка съела кашку
Кошкиною ложкой
Кошка съела мышку
И грустит немножко.
«Набирай, друг, дружину друзей...»
Набирай, друг, дружину друзей:
Королей, и шутов, и счастливцев.
С их весельем тебе веселей
Проявлять их истлевшие лица.
«Отчего б не повесится мне...»
Отчего б не повесится мне?
Разве здесь я кому-то обязан?
Что я сделал, что был так наказан?
Отчего б не забыться во сне?
Наркотики в Х-Х до сих пор не перестают быть модным атрибутом имиджа, хотя многое изменилось за последнее время. Кто выжил, уже не те пассажиры, тусующиеся на Маклае или Лубянке - они пьют минеральную воду и хавают пиццу с малым содержанием холестерина. Они продолжают поддерживать свой драгс-имидж, завязав с отравой, правда из молодых встречаются персонажи, недошедшие еще до ступеньки, когда наркота забирает все: что дала и что было до нее. Трудно объяснить им, что, пуская по вене «черное», «белое», или фиолетовое в крапинку, уничтожаешь не реальность, а сам себя, пока постоянное сонное состояние дает кайф, а не только облегчение. Да, они и не поверят, и все же пусть знают!
Ты думаешь, что отрава дает стимул для творчества - это полный бред. О каком творчестве может идти речь, если не понимаешь, что будет завтра, сам для себя. Что-то начинаешь понимать, когда тебя в первый раз кумарит, и хорошо, если при этом не вскроешься. Когда умрет первый друг - торчок - поймешь еще больше. Когда первый раз случится передоз, хорошо если у кого-то на варочной хате, чтобы подержали язык, а не в подъезде, где никого нет, поймешь почти все. Поймешь все, когда не смогут откачать, кретин! И считай, что тебе повезло, если обожрался галлюциногенов и попал на дурку.
Читать дальше