Вера Булич - Чужая весна

Газета «Возрождение», Париж. 1934, 27 сентября.

Стихи Веры Булич ценны глубиной своего духовного содержания, какой-то особенной проникновенностью и просветленностью. Ценность их увеличивается еще гармонией внешнего и внутреннего. Главные темы — природа, любовные переживания, философско-религиозные настроения.

Стихи о природе — яркие наброски с натуры. Чисто женская тема любовных переживаний роднит Булич с Ахматовой. В этих стихах автор часто пользуется ахматовским словарем. В стихах религиозного характера Булич совершенно самостоятельна. Философия ее лирична и печальна.

По форме стихи Веры Булич безупречны. Это крупный мастер поэтического творчества. «Маятник» окажет несомненное влияние на молодых русских поэтесс.

Е. Б. <���Елизавета БАЗИЛЕВСКАЯ> Новь. 7 сб. Таллинн, 1934.

Вышедшая в Гельсингфорсе книга стихов Веры Булич — «Маятник» — привлекает к себе внимание и запоминается. Несмотря на то, что имя ее автора попадается нам впервые, новичком его назвать трудно. Книга не только вполне грамотна: Вера Булич обнаружила в ней известное умение. Со стихотворным ремеслом она в дружбе, стихи ее четки и хорошо построены.

Не малым достоинством представляется мне их разнообразие, особенно в наше время, когда однотонность смешивается нередко с однотемностью, и многие поэты, из боязни изменить своей теме, замыкаются в узком кругу одних и тех же ритмов и образов. Конечно, Вере Булич еще далеко до мастерства, но его и нельзя требовать от первой книги поэта. Настоящее мастерство развивается одновременно с созреванием темы поэта, в противном же случае оно превращается в формальную внешнюю виртуозность, по существу своему мертвую. Но у Булич есть чутье формы и сознание ее неразрывной связи с содержанием; чувствуется, что к работе над стихом она привыкла и что работает сознательно и с любовью.

Невозможно избежать в первой книге и влияний. В «Маятнике» они очень заметны, имеются даже прямые реминисценции. Тут и Пушкин, и Анненский, и Андрей Белый, и неизбежная Ахматова и даже Цветаева. Любопытно, что на стихах Булич не отразились ни Блок, ни Гумилев — явление в наши дни редкое и показательное. Выбор учителей уже свидетельствует о личности ученика. Выбор Булич — не окончательный, влияния — противоречивы, но восприняты они ею по-своему и не являются простым подражанием.

В «Маятнике» чувствуется свой голос, свое переживание. Не все стихи равноценны, но отдельные строчки и строфы, а порою и целые стихотворения попросту хороши. Таковы «Июль», «Бесстрастие», «Весна» (конец которого, к сожалению, испорчен ошибкой в языке: «взаперти» не значит «заперто»). Имеются в книге и срывы, и безвкусицы, и стихи, перегруженные чужими, непережитыми образами. Но живое чувство неизменно прорывается. Приведу для примера последнюю строфу стихотворения «Найденный листок»:

Этим стихам могли бы позавидовать многие. В них звучит подлинная, не придуманная и неприкрашенная поэзия.

«Числа». 1934, № 10.

<���…> Стихи гельсингфорской поэтессы Веры Булич просты и не лукавят. Сейчас это удивляет больше всякой экзотики. Изредка удается ей удачный эпитет или образ:

или

По большей же части ее стихи — пряное выражение чувства. Поэтесса сама знает о своей «немодности»:

Однако уберечься от дурной «современности» нелегко, и порой в ее стихи проникает крикливый «футуристический» образ:

«Современные записки». 1936, № 60.

Вот уже двадцать лет, как русская эмиграция живет оторванной от родной земли и той среды которая вскормила высшие достижения русской народной души — науку, искусство, поэзию. Целое поколение писателей и поэтов вроде А. И. Куприна, Е. Н. Чирикова, А. М. Ремизова, К. Д. Бальмонта и много других успело еще до своего выезда из России приобрести запас впечатлений и знаний русской жизни, чтобы и за границей продолжать творчество в колее усвоенных им литературных традиций. Все любители русской поэзии бесконечно благодарны этим писателям и поэтам эмиграции, которые свято хранят и развивают поэтические традиции классической поры русской литературы и не дают гаснуть огням, светящим и греющим в переживаемой нами эпохе растерянности и оторванности от родины.