Марк Луцкий - Сборник произведений

- Бегу, и бега не замедлю!

Когда на шее самурай

Ему слегка поправил петлю.

А в будапештской тишине

Ее на смерть конвой выводит.

Ничто не вздрогнуло в стране,

Где солнце раньше всех восходит.

Гремел салют по всей Москве,

Стояла ясная погода,

Сверкали вспышки в синеве,

И было мне 4 года …

Здесь фронта нет - Башкирия, Уфа,

Эвакогоспиталь и медсестра с тетрадкой.

"Тяжелое ранение" - графа,

Но раненые делают зарядку.

А за окном - военная пора,

На западе - гремящие дороги.

Семь коек, семь ранений, семь утра,

И семеро в палате одноногих.

И, вправду, семь - счастливое число,

Да, жалко ногу, что хирург отрезал.

Остались живы, значит, повезло,

А ногу можно заменить протезом.

Здесь госпиталь, здесь тянут жизни нить,

Здесь медицина, все по распорядку,

Пусть без ноги, но будем, братцы, жить!

И раненые делают зарядку.

Когда меня мой друг предаст, на это

Отреагирую усмешкой горькой я.

Уже давно отмечено поэтом:

- Предательство есть спутник бытия.

И только зубы стиснуть соизволишь,

И будешь жить, но, боль свою храня,

Я не предам других из-за того лишь,

Что столь коварно предали меня.

Я не предам, презревши чувство мести,

И сохраню своих понятий круг.

Быть верным дружбе – это дело чести,

Но раз предавший – больше мне не друг.

Пусть не верю в ангела и черта –

Для меня едины ад и рай,

Нынче душу защемило что-то,

Погадай, цыганка, погадай!

Видишь дом казенный и ненастье?

Благодать, а может быть, раздрай?

Может, все же дашь осколок счастья?

Погадай, цыганка, погадай!

Может, нынче я тебе поверю,

Хоть в делах подобных – разгильдяй.

Я прошу – открой надежде двери,

Погадай, цыганка, погадай!

Карты суетятся в танце быстром,

Бубны – радость, пики – черный пай,

В такт мастям колышется монисто,

Погадай, цыганка, погадай!

Далека ли жизненная планка,

Или близок мой последний край?

Ну, наври с три короба, цыганка!

Погадай, цыганка, погадай!

Солнце замирает на закате,

Мы пришли сюда с земли Расейской,

Наш автобус неустанно катит

По пустыне древней иудейской.

Слева море Мертвое мелькнуло,

Скрывшись за раскосые отроги.

И привычно гидша протянула:

- Посмотрите вправо от дороги!

Повернувши головы устало,

Дружно все отметили, аккордно:

Среди камня дерево стояло

Одиноко, караульно, гордо.

Наша гидша, Эллочка с Одессы,

Вопрошает с хитрецой, лукаво:

- Вам это растение известно?

Это не инжир, и не агава.

Дерево родило вдохновенье,

Про него, легендой потрясенный,

Написал поэт стихотворенье,

Помните: "На почве... раскаленной?"

Сей поэт - большая гордость наша!

Про себя отметили евреи:

- Вот и повстречался Пушкин Саша

В раскаленной зноем Иудее!

Здравствуй, медная монета!

Ты ко мне попала в плен,

Пронеся по белу свету

Царский вензель – букву «Н».

Принесла ль кому-то счастье?

Мне неведомо о том.

Но гласит по меди надпись:

«Две копейки серебромъ»

Серебром! И горя мало!

Лишь мечты о серебре.

Худо было с драгметаллом

В николаевском дворе.

Но глядит она победно.

В целом, это все старо,

Как и люди, сами – медны,

А гласят, что – серебро.

Как они ловки, коварны!

Смело судят обо всем.

А цена им в день базарный –

Две копейки. Серебром…

Мой давний друг в Якутии рожден,

Учился в деревянном школьном зданье,

И как-то раз зимой поведал он

Мне школьные свои воспоминанья:

- Да, нашей школе сильно повезло,

Сюда вели нелегкие дороги.

Хотели уничтожить, но назло

Сумели выжить наши педагоги.

…На «рисованье» лекции читал

По поводу роденовых достоинств

Профессор, что учебники писал

Студентам Академии художеств.