Марк Луцкий - Сборник произведений

Ну, что добавишь в эту суть?

Трюизм – «Парижская богема

В мансардах начинала путь».

Бальзак, Сезанн и Модильяни,

Руссо, Ван Гог, Эмиль Золя …

Они в мансардах начинали –

Из окон не видна земля.

Здесь шалый дождь намного ближе,

Стучит нещадно в потолок,

И часто струйки стены лижут,

Сухой не сыщешь уголок.

Но продолжали путь упорный,

Талант помноживши на труд.

Спустившись вниз подъездом темным,

Творенья их века живут.

Им славы занимать не надо –

Глядели в небо с бурых крыш.

Кому приют дала мансарда,

Тот часто покорял Париж.

17.12.2009.

В мире жаждут зрелища и хлеба

Издревле, как сотни лет назад,

И они опять уходят в небо –

Гонит хитроумный аппарат.

Их не видно в бешеном полёте,

Хоть убей, не различает глаз.

Эфемерны, без реальной плоти,

Невесомы, но каков экстаз!

Мчатся оголтело, как в погоне,

До краев наполнив шар земной.

Памятник Попову и Маркони,

Вдохновленным радиоволной.

Всюду ощущаешь бег задорный,

Посещают злачные места.

И кричу я: «Как здоровье, волны?

Как там ваши пульс и частота?»

Может, неуютно в небе мглистом?

Может, зябко в нашей стороне?

Нет ответа!.. Старенький транзистор,

Ты не внемлешь почему-то мне …

Как превозмочь пургу и холода,

Когда сулят cиноптики за сорок?

В такие дни без Валенок – беда,

Но путь до них неимоверно долог.

О, как добраться к обуви? Вопрос!..

Лечу к лугам, где овны щиплют травку.

Торжественно подносит меринос

Своих даров чудесную охапку.

Но это – лишь заветное сырьё,

Основа и фундамент созиданья.

Умерьте нетерпение своё –

Сейчас рабочим выдадут заданье

Промыть, побить, встрепать и расчесать

Под южным солнцем взросшие волокна,

Придать сырью податливую стать,

Чтоб войлок получился ровным, плотным.

Ах, не могу, не в силах удержать

Я столь внезапно хлынувшее чувство:

Кто дал глагол приниженный – «валять»?!

Да это же скульптурное искусство!

Пройдёт еще немало долгих смен,

Чтоб для контроля Валенки явились.

Пракситель, Фидий, Мухина, Роден

В таких цехах бы явно пригодились!

Не стану технологией томить,

К чему детали? Дело в результате –

Меня приводит Ариадны нить

На чудный склад! И там узрит читатель

Искусства изощренного итог!

Волшебная, клянусь, метаморфоза!

Пою тебя, мой Валяный Сапог,

Пиита защитивший от мороза!

Мне на варежку упали

Три снежинки! Сразу три!

Словно три принцессы в зале!

Полюбуйся, посмотри!

Я у них лучи считаю

В окруженье малышей.

Три красавицы не тают,

И у каждой – шесть лучей!

Снова гостьи прилетели

Отдохнуть чуть-чуть, присесть.

Наважденье, в самом деле:

Подсчитала – снова шесть!

Их увидела немало,

Здесь загадка, тайна есть:

Сколько б я их ни считала –

Шесть лучей, и только шесть!

Почему же шесть, и точка?

Папа мне сказал: «Учти!

Ты до ста считаешь, дочка,

А снежинки – до шести!»

Господи, народу-то, народу!

Господи, народу – просто страсть!

Как же делать на Земле погоду,

Коли негде яблоку упасть?

Краски и пигменты перетёрты,

Но художник медлит. Вот напасть!

Как писать живые натюрморты,

Коли негде яблоку упасть?

Инженер клянёт свою судьбину,

Ну, никак не удаётся снасть!

Как придумать новую машину,

Коли негде яблоку упасть?

Жизнь – всегда какое-то движенье,

Нет движенья – и пропала сласть.

Как поэт создаст стихотворенье,

Коли негде яблоку упасть?

И учёным – тоже неуютно,

Как же проявить науки власть?

Как закон откроет хитрый Ньютон,

Коли негде яблоку упасть?

Но белый цвет уже исчез,

Его давно сменил бордовый,

И в доме вновь вопрос не новый:

- Как варим? С косточками? Без?

- Конечно, с косточкой! Вкуснее!

Сильней миндальный аромат!

И домочадцы, стар и млад,

Готовят вишню посвежее.

В руках у бабушки игла,

И у меня такая тоже,