Яков Вохменцев - Южный Урал, № 11

…Прощаемся со стариками. Они поднялись со своих мест, проводили нас за ворота и долго смотрели вслед…

От Косого Брода рукой подать до Мраморского завода, который мы видели из окна вагона в начале нашего путешествия. По пути заехали в пионерский лагерь.

Ребята рады были чрезвычайно. Высыпали из всех помещений, облепили машину. Павел Петрович двигался в сплошной массе, почти совсем скрывшей его.

Возгласы:

— Дедушку Бажова привезли!

— Не дедушку, а товарища Бажова!

— Не все равно?!

— И не привезли, а сам приехал!..

Потом образовался круг, в середине которого — Павел Петрович. С приветственным словом к гостю, подбодряемая взглядами молодой серьезной женщины — начальника лагеря, выступила юная полевчанка с красным галстуком, в белой блузке-безрукавке и физкультурной синей юбочке.

— Мы, юные пионеры, — начала она энергичным, звонким голосом, — приветствуем Павла Петровича Бажова…

Павел Петрович стоял в знакомой позе, столь ясно говорившей всегда об его отношении к подобного рода официальностям.

Внезапно звонкий детский голосок оборвался, наступило неловкое молчание. Павел Петрович заулыбался:

— Забыла.

— Мы, пионеры, приветствуем нашего дорогого земляка Павла Петровича Бажова…

Опять пауза. Павел Петрович просиял окончательно.

— Забыла дальше. Ну и ладно, — успокоительно заметил он. — Потом вспомнишь.

И на этом «торжественная часть» закончилась. Павел Петрович опустился на поданное ему переносное сиденьице, низенькое, как вся мебель здесь; пионеры придвинулись вплотную, окружив со всех сторон, — началась непринужденная беседа.

Первый вопрос:

— А вы нам новые сказки привезли?

— Нет, не привез, — с виноватым видом развел руками Павел Петрович. — Не написал еще. Но напишу, — пообещал он.

Впрочем, ребята недолго были огорчены таким ответом. Возможность лицезреть «дедушку Бажова», о котором им не раз рассказывали взрослые, уже сама по себе радовала их.

— А вы откуда столько сказов знаете? — спросила маленькая пухлощекая толстушка с косичками, старавшаяся все время заглянуть в лицо Бажову.

— Я маленько вас старше, — ответил он. — Только на пятьдесят лет. У меня уж зуб один.

— Верхний, — сказал пионер, стоявший напротив.

— А Катюша в стену ушла, так потом куда девалась? — полюбопытствовала загорелая блондинка по фамилии Хмелинина.

— А вот в августе выйдет полный сборник сказов, там прочитай про две ящерки, и — узнаешь. А рассказывать не стану, а то читать неинтересно будет.

Ребята засмеялись. Беседа в таком духе продолжалась около получаса: затем Павел Петрович вытащил откуда-то из-за пазухи часы и стал прощаться.

Ребята были явно разочарованы, что он побыл у них так мало, не пускали его, тянули за рукав. Так, облепленный ими со всех сторон, под руку с двумя самыми маленькими пионерками, в том числе с той, которой не удалось выступление, он дошел до машины. Человек пять мальчишек насело туда; их довезли до околицы, там высадили, и они помчались во всю прыть своих босых пяток обратно. Павел Петрович провожал их ласковым, отцовским взглядом.

Мраморский завод. Он, действительно, тих. Стоит около леса, единственное здание рядом — контора завода. Рабочий же поселок находится в нескольких километрах за лесом.

Завод не стукнет, не брякнет. Людей почти не видно. Во дворе возвышаются горы битых плит. Они периодически просматриваются и идут в перепиловку на плиты меньшего размера.

В старину завод готовил изделия для императорских дворцов — плиты, вазы, столы, камины. Прославился художественностью и чистотой своей работы. В советское время перешел исключительно на выработку мраморных изоляционных плит и ступеней. Занятие, возможно, более прозаическое, но едва ли менее важное, если учесть огромную потребность нашей быстро электрифицирующейся страны в мраморных плитах для распределительных щитов, а также в ступенях для вновь возводимых многоэтажных зданий в социалистических городах и быстро растущих старых рабочих поселках. Завод почти полностью механизирован. Ручной труд остался лишь в небольшом цехе, где понемножку вырабатываются из цветного мрамора различные настольные украшения и письменные приборы.

Раньше, чтобы распилить одну глыбу мрамора (блок) — примерно полтора-два кубометра камня, — требовалось полгода. Теперь машина пилит разом несколько десятков блоков, и наблюдают за этим всего несколько человек, — именно наблюдают, а не надрываются, как прежде, в тяжелом, непроизводительном труде.