Евгений Витковский - Век перевода (2006)

4. Хлоя молвила: «Желанье
Не найдет твое ответ».
Но, сдержав в груди стенанье,
В поцелуе жарком льнет
Излечить его страданье,
И ему уж горя нет.

За каждым словом,
сквозь тьму и свет,
кровавым сковом
творенья след,

пронзает время
и в пашни «суть»
бросает семя —
и снова в путь.

Несет фортуна
в глухую даль
подкову гунну
и скифам сталь,

не жди ответа,
не тщись понять,
на части это
нельзя разъять,

талана граны,
волшебный свет,
а после — рана,
иного нет.

Поля тускнеют,
пастух зовет,
колосья зреют —
к нулю отсчет,

небес безмерность,
лазори цвет,
есть только верность,
иного нет,

одно мгновенье,
лицо в лицо,
потом прозренье
и в бездну всё:

слиянье, всполох,
волшебный свет,
безмолвья полог,
иного нет.

В багряной одежде
сады у черты —
всё сказано прежде
и в прошлом мечты.

Так надо, так надо,
обманчивый цвет:
«свобода — распаду,
свершенью — запрет».

Всё круче ступени,
зиянье пустот,
колышутся тени
и плот уже ждет;

у вечного моря,
без края и дна,
и радость, и горе,
утрат имена,

восход и надежды,
расцвет, листопад
и одинокий
безбрежный
закат.

Пусть красок так много,
близки холода,
к финалу дорога:
в ничто, в никуда.

Так надо, так надо,
сады у черты —
предверье распада
земной красоты.

Астры — дни завершенья,
близость изгнания, пат,
боги взялись на мгновенье
лето сберечь от растрат.

Всё пока в веденьи света,
в небе — златые стада,
что там у Завтра пригрето
в мертвенных недрах гнезда

Всё пока дышит желаньем,
страстью и розами «ты»,
лето живет ожиданьем —
гнезда не будут пусты,

всё пока верит в угоду,
в то, что летит уже прочь:
ласточки, чиркая воду,
путь поглощают и ночь.

«Всё готово? Без огрехов?» —
пожилой юнца пытает.
Тот придирки отметает:
«Эй, разуй глаза: купюры,
как близняшки, без халтуры,
всё путем, кончай галдеж,
ты различий не найдешь!»

Помолчав, юнец добавил:
«Лучше сотню из товара
одолжи мне в счет навара,
я гравюру мигом сбуду —
простаков полно повсюду.
Хирка крутит. Дам ей ржи —
бросит хирка крутежи!»

Пожилой юнцу с нажимом:
«Слушай, чуня, ты хамеешь,
врежу в ухо — поумнеешь.
Ты упьешься с питухами,
всех нас выдашь с потрохами…
В шесть здесь будет «кавалер»,
вот с кого бери пример.

Вот кто мастер в нашем деле!
Снег всучит он эскимосам,
ротшильдов оставит с носом,
со своими — без обману,
мир нам станет по карману.
Он меняет как барон,
знает жизнь, не пустозвон.

Всё, что мне из дела капнет,
до гроша получат дети;
попадусь однажды в сети,
суд на мне не раздобреет;
эта мысль мне душу греет,
коль повяжут, не беда —
детям хватит на года».

Слышен вроде колокольчик?
Динь-динь-динь сигналом тайным.
Вслед с визитом чрезвычайным,
весь при полном при параде,
входит «он», орлом во взгляде.
Чуть помедлив, гость изрек:
«Лупу мне и кофеек!»

Да, недурно! Впечатляет:
смокинг, галстук — всё на месте,
впрямь министр он в каждом жесте.
От цилиндра до перчаток —
вкус, солидность и достаток.
Панталоны — просто шик,
с галунами — моды крик.

Гость с улыбкою к обоим:
«Как успехи, блиномесы?
Обозначим интересы
без муры и канифоли.
Для начала — наши доли:
фифти-фифти, мне — товар,
вам — немедля гонорар!

Помню случай из курьезных:
я у кельнера в Монако
был в долгах больших, однако
срочно съехать должен, vite,
mon ami, меня простите,
здесь вот тыща франков — бац,
втюхал я ему эрзац!