Семен Луцкий - Сочинения

Простите меня, дорогой мой, за слабость, это — сильнее меня, достаточный «подвиг» для меня уже то, что я нашел в себе силы жить, я не думал, что смогу быть таким «крепким».

Хотел поздравить В<���ас> вовремя с Нов<���ым> Годом, с нашим старым, да делаю это с опозданием. Желаю В<���ам> и милой Тат<���ьяне> Алекс<���еевне> здоровья и бодрости, а прочие мои пожелания, конечно, такие же, к<���а>к у Вас. Пусть же выздоровеет, наконец, наша родная Акулинушка и пусть познает новую, счастливую жизнь. Молодец-женщина, сколько в ней героической стойкости и воли к жизни, как она побеждает свои неудачи… Можно ли не гордиться ею [293]?

Сегодня посылаю В<���ам> посылочку. В ней для Володи:

1) «кэк» [294](к сожалению, только один, т<���ак> как без тикеток [295]его нельзя достать)

2) немного сахару

3) glycerophosphate и kola granules. Я думаю, что это ему очень пригодится, так это очень tonique и содержит 90 % сахару. А сладостей достать никак не мог.

А для Вас: сырок и рубашка цветная, боюсь, что опять неудачная, но рубашек здесь нельзя достать. Отчего Вы мне так и не сообщили адреса Павник? От Андрея письма имею довольно часто, спрашивает все о Вас, давно ничего от В<���ас> не имел. Тяжело, должно быть, ему, бедному, не знаю, что делать, чтобы помочь ему лучше.

Что В<���ам> о себе сказать? Живу так: встаю в 6 утра, еду в Живор на завод, работаю до 6 и в 7 я в городе. Поужинав, ложусь в кровать, читаю, надев перчатки, т<���ак> к<���а>к комната моя нетопленная, потом гашу свет и… стараюсь спать, но засыпаю с трудом и поздно и сплю плохо. Воспоминания, кошмары…

Работаю 60 ч<���асов> в неделю (в субботу тоже и иногда по воскр<���есеньям>), что спасает меня морально, работаю, к<���а>к пьяница пьет водку, чтобы не думать и не вспоминать. Ужасно скучаю по В<���ам>, но верю, что не за горами время нашего свидания. Боже мой, когда уже это будет?

…Опять ничего из моего письма не вышло столько хотелось В<���ам> сказать, но… я смерз и уже поздно. До другого раза. Спокойной ночи, дорогой мой друг, не сердитесь, если редко пишу и не забывайте меня.

Крепко В<���ас> обоих обнимаю.

В<���аш> Сема.

Болею душой за дорогого Абе [296]. Неужели болезнь его так тяжела и нескоро можно надеяться на улучшение?

<���На полях первой страницы> Спасибо за адрес Володи. К сожалению, открыток совершенно нельзя было достать ни в одном почтовом бюро. Жаль…

Лион, 23/III <19>42

Мой дорогой друг, простите, что так долго не писал. У меня было очень тяжелой душевное состояние в связи с тем, что я здесь за один месяц потерял двух друзей (русского парижанина и француза професс<���ора> Унив<���ерситета>). Вот и пришлось мне быть «поддержкой» и утешителем двум бедным осиротевшим семьям, и чем более я для них «старался», тем более остро чувствовал всю непоправимость моего собственного горя… Словом, я опять все переживал, как в первый месяц, и все вспоминал опять… А сегодня к<���а>к раз 17 месяцев, к<���а>к я потерял мою Любичку.

Еще одно горе: получил тревожное письмо от Андр<���ея> Ив<���ановича>, в котором он извещает меня, что, вероятно, скоро отправится в воленсноленское путешествие и прощается со мной и с друзьями [297]. Я сейчас же, на всякий случай, отправил ему телеграфный мандат, но чем это может помочь ему? И здоровье его тоже совсем нехорошее.

Боже мой, что делать и когда все это кончится?

Радостно для меня было извещение о свидании М. М. [298]с дорогим Абе и все то, что Вы о нем пишите.

Как я завидую М. М. и как горжусь Абе — вот это человек!

Другой радостью было получение фотогр<���афии> Володиного camp и возможность написать ему.

О себе больше ничего сказать не могу. Одно только: у меня не культ горя, нет, горе проело меня насквозь. Внешне я — крепкий и бодрый, «покрикиваю» на падших духом — моих и друзей. Внутренне — автомат, механически работающий 60 час. в неделю (это вроде алкоголя), но не живой человек. Но довольно о себе.

О Вас, дорогой мой, думаю много и часто с любовью и нежностью и хотел бы знать подробно о В<���ашей> жизни и еще хотел бы что-ниб<���удь> хорошее и ободряющее В<���ам> сказать, да сил нет. Вот только одно хочу сказать: то, что я свято верю, что все наши разлуки — временные, что то, что было тесной семьей, восстановится еще теснее (а испытания только подтвердили то, что все мы были тесной семьей, это была не дружба, нечто большее дружбы…).

Присылаю В<���ам>, дорогой мой друг, рукопись одной из двух осиротевших женщин. Она русская по происхождению, професс<���ор> здешнего унив<���верситета>. Она показала мне свои писания, и я всячески советую ей продолжать писать — это поможет ей разрядить душу, угнетенную горем. Она просила меня прислать В<���ам> это для отзыва. Я сам думаю, что это неплохо написано, конечно, с недостатками начинающего писателя. Ждет она В<���ашего> отзыва с волнением и нетерпением. Думаю, что надо ее поддержать и подбодрить, для нее это сейчас тоже, как алкоголь…