Нина Искренко - 151 стихотворение

Я могу начать с любого слова
Я могу украсить и унизить
в душу влезть и выйти с облегченьем
Например сегодня рано утром
в ничего не предвещавшей точке
тщательно неубранной квартиры
вдруг раздался голос одинокий
одичавший голос без тальянки
без обшарпанной своей подружки
разве что хлебнувши валерьянки
или начитавшись не оттуда
Плачет и смеётся друг пропащий
другом-то по сути и не бывший
ни тебе за Родину не павший
ни перепиливший кучу досок
Так себе напьётся и летает
Говорю ему — давай забудем
Сядем встанем выйдем и побродим
Соглашается закуривает машет
перед носом обгорелой спичкой
будто хочет вспомнить как по правде
как похож он
как похож тесак на скрипку
Скрепку — говорю — не хочешь в ухо
руль в карман и капельницу в вену
К черту Вену — говорит
в Мадритт поедем
К ней поедем — говорит
к моей лахудрек моей Лауре
Говорит, а сам не вяжет лыка
Посмотри-ка — говорю, сую отраву
яблоко с гербом да со змеиным жалом
зеркало сую в четыре строчки
чистый парус мокрый, моря полный таз
Господи прости его кричу
Ну прости ещё хотя бы раз
Видишь он же по уши в Дербенте
Лоб сгорел и глаз висит на ленте
Выдай ему облако и лапти
привинти чугунные к ногам
Видишь улетает улетает
Стынет нож и день становится короче
лёд в стакане вял и непрозрачен
черновик исчиркан и утрачен
ГОВОРИТЕ ГОВОРИТЕ РЕЧИ
Нет РЕШЕНЬЕ ПРИНЯТО
А лучше
было бы начать словами
Друг мой!

Слава Богу обошлось
Слава Богу не явился
Не вписался эдельвейсом
Не ударил мордой в грязь

Для чего мне эта жизнь
Это стёклышко в кармане
Это старческое мини
Это тщетное Я ЕСМЬ

Когда Моисей поднимался к вершине
И пар и туман поднимался очерченный кругом
И гул поднимался в общине поставленной раком
сочащейся млеком и семенем блеяньем клекотом ржаньем

Когда потекла на платок из ушей позолота
со смуглых запястий и шей потекла со щемящих лодыжек
и бык золотой прорывающий тьму облаков и звериных одежек
и дождь золотой протыкающий гладкое толстое лето

И змей золотой осторожно вползающий в жадные чресла
в разверстые ложесна в каждую ложку подмышку и ямку
И кремль золотой когда вывернули наизнанку
и кончиком палки смешали как угли дрожащие полые числа

О чем ты? Я не понимаю, я чувствую только
затопленный золотом сад несгораемый Апис
Озирис порядочно опустошивший свой временный офис
Пока Моисей высекал Конституцию длинной и толстой
набухшей от семени палкой

Сколь угодно поздно
но не позднее поцелуя
Уклончивый свет
вольфрамовых лун
Боковая тишина
Роликовая любовь
на королевской скорости
Женственно и спортивно
Аромат тополиных объятий
Дрожа и обламываясь
Ниже и тоньше
и с ходу запутавшись на разрезанном козырьке газона
откуда не видно
усатой старухи в мышином подъезде
и на балконе улыбающегося паралитика
с обручальным лицом

Объекту А необходимо состояние покоя
Объекту А необходимо покаяние и вот
объект покоится в среде
чуть трепыхая свой живот
в глубокой трепетной среде
как инфузория какая
В прозрачной дышащей среде
переползающей в четверг
Объект себя не узнаёт
как будто пил четыре дня
Как будто с дурой у плетня
Как будто сдуру у плетня
он встретил свой законный брак
от незаконного идя
и наслажденьями звеня
Теперь его не извинят
Теперь ему грозит чума
расстаться с самым дорогим
Расстаться с Буквой и Душой
по-нехорошему сопя
Объект волнуется скрипя
объект становится другим
трясясь над Буквой и Душой
как будто пил четыре дня
Ведь он и так пришел нагим
В нем только Буква и Душа
А больше нету ни шиша
Объект покоится дыша
плывя в разбавленной среде
Он сам уже почти нигде
плывет и кается об лед
И буква А плывет отде —
льно как мента —
льный пароход
Свеча горит свеча плывет
объект плывет в среде среди
Объект здесь больше не живет
Верблюд травинку колыхает
Травинка ежится икает
Она с ума меня сведет

Зачем высоким голосом наитья
Зачем спокойным голосом рассудка
Зачем скабрезным бесом вожделенья
Зачем сухим хихиканьем безумства
Зачем блаженным космосом толпы
Зачем перелопатили могилу
Перекупили лучших летописцев
Свернули в матрицу пивные прорицанья
И отраженья в ступе истолкли.