Нина Искренко - 151 стихотворение

дерево Дафны на фотографии в старом квартале
выключи волосы бронхи соски капилляры
целуй позвоночник
ночью приди распластайся
на тонкой корой или патиной крытом
трепещущем теле
талой водой омочи
и включи размягченные почки
гипофиз и автоответчик

ты небожитель в статусе беженца —
бомж домогавшийся вежливо веточки лавра
мраморный снег своих мышц
расправляющий мощным подземным движеньем
жаль твоих чресел и слипшихся белых кудрей
и коней одержимых искусственным ржаньем
жил твоих жаль набухающих в горле кувшина
в намокших подушках грозы
и в созвездии Лувра

дерево Дафны идет в темноте
по Тверскому бульвару
верхние чакры срываются к птицам
замерли средние
нижние тянут в себя менструально-грунтовую воду
тише, свой бег задержи, и тише преследовать буду…
не приближайся любимый
не рви о скамейки надежду
и вечнозеленую в ямочках
торсом своим не расшатывай веру

вечнозеленое профнепригодное дерево Дафны
смотрит фригидно
в пустой холодильник с раскрытою дверцей
сердце летает по трубам гудящим
кристалликом бледного кварца
трубы гудят о поруганной родине
перемежая стенанья рекламой
косметики зодчества и голубых ресторанов
изысканной кухни

Полистилистика
это когда средневековый рыцарь в шортах
штурмует винный отдел гастронома № 13
по улице Декабристов
и куртуазно ругаясь роняет на мраморный пол
«Квантовую механику» Ландау и Лифшица

Полистилистика
это когда одна часть платья
из голландского полотна
соединяется с двумя частями из пластилина
а остальные части вообще отсутствуют
или тащатся где-то в хвосте
пока часы бьют и хрипят
а мужики смотрят

Полистилистика
это когда все девушки красивы как буквы
в армянском алфавите Месропа Маштоца
а расколотое яблоко не более других планет
и детские ноты
стоят вверх ногами
как будто на небе легче дышать
и что-то все время жужжит и жужжит
над самым ухом

Полистилистика
это звездная аэробика
наблюдаемая в заднюю дверцу
в разорванном рюкзаке
это закон
космического непостоянства
и простое пижонство
на букву икс

Полистилистика
это когда я хочу петь
а ты хочешь со мной спать
и оба мы хотим жить
вечно

Ведь как все устроено если задуматься
Как все задумано если устроится
Если не нравится
значит не пуговица
Если не крутится
зря не крути
Нет на земле неземного и мнимого
Нет пешехода как щепка румяного
Многие спят в телогрейках и менее
тысячи карт говорят о войне
Только любовь
любопытная бабушка
бегает в гольфах и Федор Михалыч Достоевский
и тот не удержался бы
и выпил рюмку «Киндзмараули»
за здоровье толстого семипалатинского
мальчика на скрипучем велосипеде

В Ленинграде и Самаре 17–19
В Вавилоне полночь
На западном фронте без перемен

Он взял ее через пожарный кран
И через рот посыпался гербарий
Аквариум нутра мерцал и падал в крен
Его рвало обеими ногами
Мело-мело весь уик-энд в Иране

Он взял ее
на весь вагон
Он ел ее органику
и нефть забила бронхи узкие от гона
Он мякоть лопал и хлестал из лона
и в горле у него горела медь
Мело-мело весь месяц из тумана
Он закурил
решив передохнуть

Потом он взял ее через стекло
через систему линз и конденсатор
как поплавок зашелся дрожью сытой
свое гребло
когда он вынимал свое сверло
Мело-мело
Мело

Потом отполз и хрипло крикнул ФАС
И стал смотреть что делают другие
Потом он вспомнил кадр из «Ностальгии»
и снова взял ее уже через дефис
Мело-мело с отвертки на карниз
на брудершафт, как пьяного раба
завертывают на ночь в волчью шкуру
Он долго ковырялся с арматурой
Мело-мело
Он взял ее в гробу

И как простой искусствоиспытатель
он прижимал к желудку костный мозг
превозмогая пафос и кишечный смог
он взял ее уже почти без роз
почти без гордости без позы в полный рост
через анабиоз и выпрямитель

И скрючившись от мерзости от нежности и мата
он вынул душу взяв ее как мог
через Урал, потом закрыл ворота
и трясся до утра от холода и пота
не попадая в дедовский замок
Мело-мело от пасхи до салюта
Шел мокрый снег, стонали бурлаки
И был невыносимо гениталенгениален
его кадык переходящий в голень
как пеликан с реакцией Пирке
не уместившийся в футляры готовален
Мело-мело
Он вышел из пике