Аргументация кажется очень убедительной. Интересно, что позже ее использует И. Ньютон. Но нам не раз представится возможность наблюдать, как попытка выяснить устройство бытия путем рассуждений приводит разных людей к совершенно противоположным выводам.
Атомы у Лукреция плотные просто по определению:
Ибо, где есть то пространство, что мы пустотой называем,
Тела там нет, а везде, где находится тело,
Там оказаться не может пустого пространства.
Значит, начальные плотны тела, и нет пустоты в них.
Пустота — это существенный элемент всей картины:
Если ж пространства иль места, что мы пустотой называем,
Не было б вовсе, тела не могли бы нигде находиться
И не могли б никуда и двигаться также различно.
Но проблема движения и передачи усилия через пустоту даже на наивном уровне не может быть решена в описываемой картине. Лукрецию не случайно приходится делать довольно странные с современной точки зрения количественные высказывания:
... никогда никакую нигде не способна
Вещь задержать пустота и явиться какой-то опорой,
В силу природы своей постоянно всему уступая.
Должно поэтому все, проносясь в пустоте без препятствий,
Равную скорость иметь, несмотря на различие в весе.
Вес атомов считался их внутренним свойством. В исходной теории Демокрита под действием веса атомы должны были бы двигаться к центру Земли. Введенные позже хаотические отклонения служат для того, чтобы объяснить возможность столкновений. Но у них есть еще одна функция:
Бели ж движения все непрерывную цепь образуют
И возникают одно из другого в известном порядке ...
Как у создании живых на Земле, не подвластная року,
Как и откуда, скажи, появилась свободная воля?
Трудно удержаться, чтобы не привести комментарий Цицерона в связи с идеей спонтанных отклонений: «Ничего более позорного не может случиться с физиком».
Конкретные приложения теории у Лукреция имеют иллюстративный характер и не разработаны детально. Но все-таки имеет смысл упомянуть механизм создания и переноса оптических изображений, поскольку аналогичная идея будет повторяться впоследствии:
Есть у вещей то, что мы за призраки их почитаем.
Тонкой, подобно плеве, от поверхности тел отделяясь,
В воздухе реют они, летая во всех направленьях...
Легким, во-первых, вещам, из мелких тел состоящим,
Чаще, чем всяким другим, быстрота, очевидно, присуща...
Значит, подобным путем непременно и призраки могут
Неизмеримую даль пробегать во мгновение ока...
Внимательный читатель, конечно, обнаружит противоречие с предыдущим предписанием для всех тел в пустоте «равную скорость иметь, несмотря на различие в весе». Но поэму нельзя воспринимать как изложение какой-то логически замкнутой схемы. Это художественное произведение, а не научный трактат.
Очень жаль, что нет возможности судить об учении Демокрита по его оригинальным трудам и приходится опираться на изложения других людей. Эти изложения либо не претендуют на научную строгость, как в случае с Лукрецием, либо, в большинстве случаев, если содержат научный анализ, то с элементами резкой полемики. Подчеркнем еще раз: теория Демокрита это не только метафизическая конструкция, не только абстрактная философская идея. Его теория является системой взглядов с далекими последствиями и широкой областью приложений. Она представляет универсальный подход к изучению природы. Скажем, в математике разложение величин на малые неделимые элементы сразу оказалось делом чрезвычайно плодотворным и позволило тому же Демокриту вычислить объем конуса и цилиндра.
Интересно, что почти одновременно была сформулирована противоположная концепция — идея непрерывности, с вытекающим из нее выводом о невозможности пустоты в природе. Эта не менее плодотворная и столь же универсальная идея связана с именем Аристотеля.
1.3. Аристотель (384-322 гг. до н.э.)
И теперь время рассказать об «учителе тех, кто знает», об Аристотеле. Этого человека не с кем сравнивать, так как больше не встречались на Земле люди, сильнейшее влияние которых в философских и естественнонаучных вопросах сохранялось так долго. Библиография, связанная с его именем, — издания его сочинений и литература о нем — столь велика, что ее полное перечисление заняло бы десятки тысяч страниц. Удивительно, что в конечном счете практически все положения его учения оказались неправильными, а многие считают, что они сильно затруднили развитие науки. Объективный факт состоит в том, что Аристотель оказался отцом средневековой схоластики.
Читать дальше