Экспрессивность жителей США, пожалуй, обусловлена иными факторами. Как известно, американская нация образовалась за счет смешения разных народов. Языковые и культурные различия были столь значительны, что людям пришлось прибегнуть к несколько утрированной экспрессии, чтобы лучше понимать друг друга. Во всех средствах общения – в мимике, жестах, громкости голоса – появилась избыточная информация – «информация брутто», упаковочная нагрузка. Впоследствии в культуре общения закрепились и стали нормой открытая экспрессия: широкий круг жестикуляций, очень живая мимика лица, громкая речь. Своей манерой общения американцы нередко шокируют представителя северной Европы.
Культурные различия в экспрессии существенно обусловлены так называемым «территориальным императивом» – потребностью удерживать и защищать определенное личное психологическое пространство. Практически у всех людей есть такая потребность. Необходимо лишь узнать, насколько эта потребность является настоятельной. Американец как бы носит вокруг себя полуметровый пузырь уединения. Это сильно определяет рамки для энергетики экспрессии. Если один американец начнет слишком долго смотреть на другого мужчину, то первый начнет раздражать второго. В Америке мужчина не смеет смотреть на женщину в течение какого-то времени, пока она не даст ему разрешение с помощью сигнала, переданного на языке тела: улыбкой или взглядом (Фаст Дж. Язык тела, 1995).
Для немца вся комната в его доме может быть пузырем интимности. Немцы чувствуют свое пространство как продолжение своего «я». Немец пойдет на все, чтобы сохранить свою «личную сферу». Ему будет неприятно, если экспрессивный партнер каким-либо образом станет нарушать допустимую дистанцию: проявлять повышенное внимание, пристально разглядывать, сокращать физическое расстояние при общении, делать замечания. Немецкий формализм вносит свои жесткие ограничения в нормы пространственной и сигнальной организации общения в разных сферах – интимной, личностной, социальной.
Представление японцев о «личном психологическом пространстве» иное. Они допускают сокращение психологической дистанции в общении, следовательно, охотнее подвергают себя влияниям психической энергии. Это объясняется коллективистским духом семейного воспитания, а также культивированной потребностью получать многоплановую и гармоничную информацию об окружающем мире посредством разных чувств. Говорят, в японском языке нет понятия «уединение» в том смысле, как его употребляем мы. Японцы живут в плотном слое психической энергии.
Перенаселенность обычного жилья у французов связана с весьма активным восприятием людьми друг друга всеми органами чувств. Многие французы активно вовлечены в жизнь соседей. Это сказывается на личных контактах: когда француз говорит с партнером, он увлечен им, и в этом нет никаких сомнений. Экспрессия имеет четкий адрес, конкретную форму, рассчитанную на собеседника. Когда на парижской улице француз смотрит на женщину, он глядит на нее прямо и в этом нет никаких сомнений. Происходит обмен психической энергией, что, между прочим, в значительной мере объясняет сексуальность французов и свободное представление о любви.
В Австрии одним из самых распространенных жестов вежливости – особенно у женщин из хороших семей – является жест, обозначающий внимание к собеседнику. Слушатель вытягивает шею и одновременно поворачивает голову, подчеркнуто «подставляя ухо» говорящему. Это движение выражает готовность внимательно слушать и, в случае необходимости, повиноваться. В некоторых областях северной Германии подобный жест вежливости сведен к минимуму или вовсе отсутствует. В здешней культуре считается корректным и учтивым, чтобы слушатель держал голову ровно и смотрел говорящему прямо в лицо, как это требуется от солдата, получающего приказ. На японца же столь «вежливый» жест произведет впечатление непримиримой враждебности.
Человек, привыкший скупо и лишь в исключительных случаях улыбаться, покажется просто грубым в хорошем американском обществе. Американские манеры предписывают широкие и частые улыбки.
Экспрессия русских столь же непостижима, как их душа. Трудно формализовать, разложить по полочкам и обозначить режимы энергетического обмена в конкретных случаях. Пожалуй, у русских нет на сегодня жесткого культурного эталона для определения психологической дистанции в общении. Каждый устанавливает ее сам для себя. В культурном обиходе встречаются любые экспрессивные формы. Не имеет регламентации взаимодействие в семьях. Здесь теперь плохо действуют нормы почтительного отношения младших к старшим, не прививается культура сдержанных эмоций в общении родителей с детьми, весьма произвольна экспрессия супругов. В семьях могут говорить тихо и громко, спокойно и нервно, употреблять нежные и бранные слова. Каждый волен сам себе определять интенсивность общения: оно бывает активным и насыщенным или эпизодическим и формальным. Приняты разные мимические средства – выражения лиц, интонации, взгляды. Разностильность экспрессии в современных семьях объяснима: старые, дореволюционные нормативы исчезли, а новые пока не приобрели вид социально желательного и перспективного стандарта. Стилистика экспрессии в семье больше зависит от характеров и уровня культуры обитателей жилища, чем от предлагаемого стандарта. В таком случае можно смело утверждать, что в современной русской семье происходит беспрепятственный энергетический обмен при помощи средств экспрессии.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу