Софья Агранович - Двойничество

Таким образом, барочная утопия в "Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" является исходной точкой "движения стилевых масс" (Ю.Тынянов). Разрушение идиллического мира у Гоголя связано со своеобразным стилевым сдвигом. Во второй главе утопический мир начинает суетливое движение, и оно подспудно, но неумолимо разрушает гармонию. В тексте повести появляются и постепенно усиливаются мотивы распада и гибели. Ради заветного ружья Иван Иванович нарушает привычный маршрут движения: он не перелезает во двор Ивана Никифоровича через плетень, а идет в обход, по заросшей репьями улице. После этого пространственного "выверта" непосредственное соприкосновение симметричных миров двух друзей становится конфликтным. Жители Миргорода пытаются примирить друзей. Так возникает мотив посредничества. Мотив этот связан с миром вне благословенного города и реализуется через темы власти и истории.

Поссорившиеся друзья продолжают оставаться симметричными, но это уже негативная симметрия вражды и антагонизма. Историческая тема вводится в текст постепенно. Сначала она входит как миф, потом превращается в анекдот, затем в бурлеск и лишь в финале сплавляется с характерным для Гоголя мотивом дороги, поспешной езды "по весьма важному делу"(378).

Миф моделируется как отдаленный прообраз будущей ссоры и связан с нанковыми шароварами и ружьем Ивана Никифоровича. В ходе уговоров Иван Иванович пытается отвлечь своего соседа от категорического отказа отдать ему ружье. Ружье это, по уверению Ивана Никифоровича, куплено им у "турчина", когда Иван Никифорович собирался поступать в милицию. "Лет двадцать назад", то есть в конце восьмидесятых - начале девяностых годов XVII века, "внешняя" история впервые попыталась проникнуть в жизнь Миргорода. Именно тогда Иван Никифорович сшил себе "синий казацкий бешмет", "отпустил было уже усы" и купил это самое ружье, которое стало причиной ссоры, "выстрелив" в 1810 году. Однако "прорыв" истории в миргородскую вселенную почему-то не состоялся. Теперь ружье необходимо потомку казачьих старшин, "когда нападут на дом разбойники"(348) В этом же разговоре двух друзей речь заходит о трех королях, "объявивших войну царю нашему", "чтобы мы все приняли турецкую веру"(349). В сознании героев гоголевской повести, живущих в утопически-бытовом пространстве и статическом времени, текущая политика мифологизируется и втягивается в поле фольклорного мышления, где соотносится с жанром украинских дум,получившим распространение в XVII-XVIII веке. [78] В украинских думах, национальном варианте "конкретно-исторического" ( по Б.Н.Путилову) народного эпоса, мотив насильственного обращения в "турецкую веру" является весьма устойчивым. См. Думы "Маруся Богуславка", "Самойло Кошка". Актуальность этого мотива в "Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем" и в цикле "Миргород" в целом манифестируется происхождением персонажей, их родословной, которая так или иначе связана с темой турецких набегов. Например "старосветский помещик" Афанасий Иванович принадлежит "малороссийским старинным и коренным фамилиям" и, вероятно, был участником русско-турецких войн второй половины XVII1 века. В повести "Тарас Бульба" национально-религиозная проблематика - война с турками и "ляхами" - оказывается центральной. В "Вие" Киево-Могилянская духовная академия, в которой учится Хома - центр православия и оплот борьбы с иноверцами. В рассматриваемой повести военный и религиозный концепты оказываются объединенными: Иван Иванович происходит из духовного звания, а Иван Никифорович - из казацкой старшины. Вдвоем они как бы представляют модель современного Гоголю малороссийского общества в его национальном бытии.

Анекдотический ракурс восприятия истории появляется в четвертой главе в связи с жалобой Ивана Ивановича в миргородский суд. В этом пространном документе впервые называется конкретная дата - "сего 1810 года июля 7 дня"(358) нанесения "смертельной обиды". Эта дата анекдотически совпадает с трехлетней годовщиной тильзитского мира. В следующей главе, повествующей о визите городничего к Ивану Ивановичу по поводу бурой свиньи, утащившей из суда жалобу Ивана Никифоровича, называется другая дата - 1807 год. Городничий упоминает ее в связи со своим комически "славным походом через забор к одной хорошенькой немке"(364). Городничий хром на левую ногу, которая была прострелена в "последней кампании"(364). Рассказывая о походных амурах, "городничий зажмурил один глаз и сделал бесовски плутовскую улыбку"(364). Последняя попытка примирения двух Иванов перед десятилетней изнурительной тяжбой произошла на третий год после подачи жалоб.