Софья Агранович - Двойничество

Композиция сюжета в "Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем", как, впрочем, и других произведений Гоголя, напоминает барочную архитектуру, в которой главная конструкция скрыта коллажем деталей. Описание дома, двора, внутреннего убранства помещений в текстах Гоголя представляет собой своеобразную модель пространства барочной архитектуры. Дома Ивана Ивановича, Коробочки, Манилова, Ноздрева, двор Ивана Никифоровича, жилую комнату дома Плюшкина можно рассматривать как образ беспорядочно разросшегося, утратившего организующий центр, в сущности, хаотического, но в то же время исчисляемого и учитываемого пространства, поглотившего собою время.

Другой пример - описание содержимого сундука Ивана Никифоровича в рассматриваемой повести. Перед нами - попытка опредметить историю и представить сменяющие друг друга эпохи как пространственно рядоположенные, выразить динамику статикой. Барочному сознанию история представлялась хаотической сменой материально-предметных массивов и трагикомических событий, скопищем раритетов и анекдотических эпизодов. Так стиль запечатлел мучительный процесс выработки историзма мышления.

Через всю эту телесность и вещность пробивается проповедническая интонация. Хаос мира организуется через дидактический дискурс. Барочный дидактизм находит воплощение в многочисленных обращениях к аудитории, к читателям, а также в некоторой иллюстративности гоголевских персонажей. Так, Афанасий Иванович и Пульхерия Ивановна иллюстрируют предание о Филимоне и Бавкиде, Тарас Бульба -"русскую силу", Иван Иванович и Иван Никифорович - народную пословицу "Гусь свинье не товарищ", а Хома Брут чуть ли не полный набор барочных мифологем: "все суета", "жизнь есть сон", "помни о смерти".

Высокое и низкое, смешное и страшное переплетаются чуть ли не в каждом гоголевском образе. В тексте анализируемой повести легко обнаруживаются следы барочных жанров: плутовского ( на уровне персонажей - Антон Прокофьевич Голопузя, городничий, Иван Иванович с кривым глазом), вертепного театра ( низовой вариант театра барокко) и, конечно, барочной утопии.

Характер описаний, их предметный мир напоминает уже упомянутое нами переводное "Сказание о роскошном житии и веселии". Основной текст этого памятника XVII века - типичный пример народной барочной утопии. Ирония появляется лишь в финале произведения, когда говорится о пошлинах, взимаемых за проезд к заповедному краю. У Гоголя, как и в "Сказании", пищевое изобилие и прекрасная погода сочетаются с леностью и праздностью: "День был жарок, воздух сух и переливался струями. Иван Иванович успел уже побывать за городом у косарей и на хуторе, успел расспросить встретившихся мужиков и баб, откуда, куда и почему; уходился страх и прилег отдохнуть. Лежа, он долго оглядывал коморы, двор, сараи, кур, бегавших по двору, и думал про себя: "Господи боже мой, какой я хозяин! Чего у меня нет? Птицы, строения, амбары, всякая прихоть, водка перегонная настоянная; в саду груши, сливы; в огороде мак, капуста, горох... Чего ж еще нет у меня?.."(344). Сравни в "Сказании": "Не в коем государстве добры и честны дворянин пожалован поместьицом малым <...> Там по полям пажити видети скотопитательных пшениц и жит различных; изобильно по лугам травы зеленящия, и разноцветущи цветов сличных прекрасных и благовонных несказанно. По лесам древес - кедров, кипарисов, виноградов, яблонь и груш и вишень и всякого плодового масличья - зело много; и толико премного и плодовито, что яко само древесие человеческому нраву самохотне служит, преклоняя свои вершины и розвевая свои ветви, пресладкие свои плоды объявляя..." [76] Русская демократическая сатира XVII века. М.: Наука, 1977. С.31.

Описание обеда у городничего тоже перекликается с пищевой вакханалией и пестротой барочных утопий: "Не стану описывать кушаньев, какие были за столом! Ничего не упомяну ни о мнишках в сметане, ни об утрибке, которую подавали к борщу, ни об индейке с сливами и изюмом, ни о том кушанье, которое очень походило видом на сапоги, намоченные в квасе, ни о том соусе, который есть лебединая песня старинного повара, - о том соусе, который подавался обхваченный весь винным пламенем, что очень забавляло и вместе пугало дам"(374). Сравни в "Сказании": "А около тоя испоставлено преукрашенных столов множество, со скатертями и с убрусами и с ручниками, и на них ключи и мисы златыя, и разных яств с мясными и рыбными, с посными и скоромными, ставцы и сковороды, и сковородки, лошки и плошки. А на них колобы и колачи, пироги и блины, мясные части и кисель, рыбныя звены и ухи, гуси жареныя и журавли, лебеди и чапли и индейскыя куры и утята, кокоши и чирята, кулики и тетеревы, воробьи и цыплята, хлебы ситные и пирошки, и сосуды с разными напитками. Стоят велики чаны меду, сороковыя бочки вина, стоновыя делвы ренскова, балсамов и тентинов, и иных заморских питий множество много; и браги, и бузы, и квасу столь множество, что и глядеть не хочется". [77] Русская демократическая сатира. С.32.