Глава отдела секретных операций ЦРУ в 1961 году хвастал, что агентство может «издавать и распространять за границей книги [441] Chief of Covert Action, CIA// U.S. Senate, Final Report of the Select Committee to Study Governmental Operations with Respect to Intelligence Activities, book 1, 192–195.
, не раскрывая связи издания с США, тайно поддерживать иностранные издательства или книжные магазины; издавать книги, которые нельзя «пятнать» явной связью с правительством США, особенно если положение автора «деликатно»; издавать книги по оперативным причинам, независимо от их коммерческой успешности».
Более того, ЦРУ также покупало готовые рукописи — до тысячи наименований, — потому что «преимущество прямого контакта с автором заключается в том, что мы можем подробно ознакомить его с нашими намерениями; снабдить его материалами, которые мы хотим включить в его книгу, и проверять рукопись на всех этапах». Важным примером служит книга, написанная студентом из развивающейся страны. Автор делится своим опытом учебы в социалистической стране. Рецензент CBS, не знавший о «вдохновителях» книги, писал: «Наша служба пропаганды не могла поступить хуже, чем завалить [иностранные] университетские городки этим сочинением». В 1967 году в «Нью-Йорк таймс» сообщалось, что ЦРУ стоит за выходом в свет дневника советского двойного агента полковника Олега Пеньковского, вышедшего за несколько месяцев до его разоблачения и казни. «Бумаги Пеньковского» [442] John M. Crewdson and Joseph B. Treaster, «The CIA's 3-Decade Effort to Mold the World's Views», The New York Times, 25 декабря 1977.
, книга, опубликованная издательством «Даблдей», была написана литературным «негром» по материалам, предоставленным ЦРУ. В число таких материалов входили беседы сотрудников ЦРУ с Пеньковским, репортером «Чикаго дейли ньюс» и перебежчиком из КГБ, который работал на ЦРУ. «Шпионы не ведут дневников», — сказал в интервью «Таймс» бывший руководящий сотрудник ЦРУ, подтвердив мнение, что в лучшем случае «дневник» — ловкая подделка.
«Книги отличаются от всех остальных пропагандистских средств, — писал начальник отдела тайных операций ЦРУ, — главным образом, тем, что одна книга способна существенно изменить восприятие читателя до такой степени, что с ним не сравнится никакое другое воздействие… это, конечно, не относится ко всем книгам во все времена и у всех читателей — но это достаточно часто оправдывается настолько, чтобы сделать книги самым важным средством стратегической [долгосрочной] пропаганды».
Это замечание, как ни странно, напоминает слова Максима Горького на Первом съезде советских писателей в 1934 году: «Книга есть главнейшее и могущественное орудие [443] Цит. по: Garrand and Garrand, Inside the Soviet Writers' Union, 42.
социалистической культуры».
Глава 9. «Сыграем втемную»
6 марта 1958 года в американское консульство в Мюнхене пришел Георгий Катков, историк русского зарубежья, философ, профессор Оксфордского университета, который редактировал перевод «Доктора Живаго» на английский язык. В Мюнхен его пригласили для того, чтобы он прочел ряд лекций на радио «Освобождение». Катков сказал сотруднику консульства [444] Депеша генерального консула США в Мюнхене в Госдепартамент, 7 марта 1958, Department of State Central File, 1955–59, 961.63. См.: «Censorship in the USSR», The National Archives, College Park, Maryland.
, что у него есть сведения, которые он хотел бы передать в Вашингтон «на самый высокий уровень». По его словам, один из переводчиков «Доктора Живаго» на французский язык недавно встречался с Пастернаком в Москве, и писатель сказал, что он не хочет, чтобы русскоязычным изданием занималось издательство, связанное с эмигрантами. Кроме того, продолжал Катков, хотя Пастернаку «не терпится увидеть книгу на русском языке, изданную за границей», он против того, чтобы роман вышел в Соединенных Штатах или в издательстве, о котором известно, что его финансируют США. Генеральный консул отправил в Госдепартамент депешу о визите Каткова: Пастернак «боится серьезных личных трудностей в том случае, если книга на русском языке впервые выйдет в Соединенных Штатах или будет издана какой-либо заграничной организацией, о которой всем известно, что ее прямо или косвенно финансируют американцы». Катков передал слова Пастернака о том, что он руководствуется не «антиамериканскими мыслями», только «соображениями личной безопасности». Исходя из этих соображений, Катков не рекомендовал выпускать «Доктора Живаго» на русском языке во Франции или в Англии. В качестве нейтрального места издания Катков предложил Швецию. Кроме того, он напомнил, что известное нидерландское издательство «Мутон & Со.» уже ведет переговоры о покупке прав издания на русском языке. Сам Пастернак просил заняться русскоязычным изданием одну из переводчиц романа на французский. В декабре 1957 года она встречалась с представителями нидерландского издательства. Пастернак пришел в восторг, узнав о такой перспективе. «Не упускайте такую возможность [445] Борис Пастернак. Письмо Жаклин де Пруайяр 7 января 1958 // Boris Pasternak, Lettres а mes amies franchises (1956–1960), 81.
, хватайтесь за нее обеими руками», — написал он через месяц Жаклин де Пруайяр. Пастернак знал, что «Мутон» [446] Евгений Пастернак. Переписка Бориса Пастернака с Элен Пелтье-Замойской // Знамя. 1997. № 1, 118.
специализируется на русских текстах, но не связано ни с какими эмигрантскими группами.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу