Л Викторова - Монголы

Годы делились на твердые (мужские) и мягкие (женские), и каждый имел название одного из животных:

5) луу (дракон),

6) могой (змея),

7) морь (конь),

8) хонь (овца),

1) хулгана (мышь),

2) гхэр (бык),

3) бар (тигр),

4) туулай (заяц),

9) мэч (обезьяна),

10) тахиа (курица),

11) нохой (собака),

12) гахай (свинья).

Двенадцать лет составляли малый цикл — мочлог i[MXTT, с. 348]; пять малых циклов — один большой шестидесятилетний круг ( орчил ). Для обозначения места года малого цикла в большом круге каждый малый цикл имел еще дополнительное определение — одну из пяти стихий: 1) модо — дерево, 2) гал — огонь, 3) шороо — земля, 4) твмвр — железо, 5) ус ( ан ) — вода. Каждая стихия символизировалась определенным цветом: дерево-синим, огонь — красным, земля — желтым, железо — белым, вода — черным.

Летосчисление по шестидесятеричному циклу характерно не только для монгольских народов. Оно широко бытовало (и сейчас еще бытует) у многих народов алтайской, китайско-тибетской, индоевропейской языковых семей. Такое широкое распространение единого принципа, положенного в основу системы

65

Зак. 204

летосчисления разных народов, указывает на ее глубокую древность.

Традиционный календарь, бытовавший у монголов, одновременно служил нескольким целям. Он содержал комплекс народных знаний по астрономии, сельскому хозяйству, исчислению времени, включая установление праздников сельскохозяйственного цикла; сохранял народные приметы и поверья и даже предлагал способы гадания; имел мнемонические приемы, с помощью которых закреплялись необходимые знания и бытовые навыки данной этничеокой среды 6.

Монгольские календари XIII—XIX вв. генетически связаны с календарем скотоводческих племен Центральной Азии, сведения о котором, хотя и отрывочные, сохранились в источниках. Так, в китайских сообщениях о хуннах говорится, что у них был лунный календарь, где время праздников, жертвоприношений, подсчета скота, совместных облавных охот строго регламентировалось, распределяясь по сезонам. Кроме того, учитывалось положение звезд и луны, благоприятное и неблагоприятное. В зависимости от этого принимались или откладывались важные решения и действия [Таскин, 1968, с. 40, 46]. Благоприятным у хуннов, как позднее и у монголов, считалось полнолуние, а неблагоприятным — луна на ущербе. В основу лунного календаря было положено сочетание природных явлений с фазами луны и наблюдениями над положением звезд.

Календарь ухуаньцев, потомков дунху, тоже был лунным [Кюнер, 1961, с. 142—144]. В «Саньгочжи» («Троецарствие») приводится его краткое описание. Год делился на четыре сезона. Сельскохозяйственный годовой цикл был связан, с одной стороны, с кочевым скотоводством и охотой («знают время, когда птицы и животные несут плод и кормят»), а с другой — с полевым земледелием («пашут и сеют», «почва пригодна для зеленого [неклейкого] проса и дунцяна. Дунцян походит на растение пынцао; семена как у куйцзы (подсолнечника). В 10-ю луну [дунцян] созревает»).

В годичном цикле большое значение отводилось жертвоприношениям небу, земле, солнцу, луне, созвездиям, горам, рекам, духам и прежним правителям («Если есть сильные и прославленные люди, им также одновременно приносят жертвы») [Кюнер, 1961, с. 139—'140].

Лунным был календарь и у сяньбийцев. Об этом можно судить по отдельным упоминаниям о том, что беременность сянь-бийских женщин исчислялась десятью лунными месяцами с момента зачатия, как позднее и у монголов. Из праздников в календаре особо упоминается праздник, связанный с водой, так называемое веселье на воде. Он проводился в последний месяц весны.

Календарь киданей, у которых было развито земледелие, садоводство, возделывались бахчевые и технические культуры, занимал как бы промежуточное положение между монгольским и китайским [Таскин, 1979, с. 336—342].

Зависимость традиционного народного календаря от природной и хозяйственной зоны выступает особенно ярко, если сравнить календари у народов с разными типами хозяйства. Так, у охотников и рыболовов Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока (например, у нганасанов) счет времени велся лунными месяцами, как и у скотоводов Центральной Азии, но год делился на два сезона — летний и зимний (т. е. в пересчете на монгольское исчисление времени, в одном астрономическом году у нганасанов было как бы два года). Количество дней в месяцах было не всегда определенным, так как облачность, пурга, туман не всегда позволяли точно наблюдать фазы луны [Попов, 1948, с. 15—17]. В лунном календаре нганасанов очень ясно видна связь между календарем и непосредственными наблюдениями природных явлений и зависимость хозяйства от последних. Этот календарь очень архаический, стадиально предшествовавший календарям скотоводов-кочевников Центральной Азии 7.