Сергей Дашков - Юстиниан

В плане политическом идеальной формой отношений православной церкви и царя, сложившейся в основном к середине VI в. и продержавшейся до падения империи, была симфония — «согласие». Симфония заключалась в признании равноправия и сотрудничества светской и духовной властей. «Если епископ оказывает повиновение распоряжениям императора, то не как епископ, власть которого, как епископа, проистекала бы от императорской власти, а как подданный, как член государства, обязанный оказывать повиновение Богом поставленной над ним предержащей власти; равным образом, когда и император подчиняется определениям священников, то не потому, что он носит титло священника и его императорская власть проистекает от их власти, а потому, что они священники Божии, служители открытой Богом веры, следовательно — как член церкви, ищущий, подобно прочим людям, своего спасения в духовном царстве Божием — церкви, в познании богооткровенной истины, в истинном богопочтении» [217] Курганов , 1881. С. 20, 21. .

Василий Великий, учитель церкви IV столетия, в своем 79-м «Нравственном правиле» сформулировал мысль, которая никогда не отвергалась православием: «Высшим властям должно повиноваться во всем, что не препятствует исполнению Божиих заповедей» [218] В разд. III. 5 «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви» (2000) выражена примерно та же мысль: «Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям (например, лжесвидетельству. — С. Д .), Церковь должна отказать государству в повиновении. Христианин, следуя велению совести, может не исполнить повеления власти, понуждающего к тяжкому греху. В случае невозможности повиновения государственным законам и распоряжениям власти со стороны церковной Полноты, церковное Священноначалие по должном рассмотрении вопроса может предпринять следующие действия: вступить в прямой диалог с властью по возникшей проблеме; призвать народ применить механизмы народовластия для изменения законодательства или пересмотра решения власти; обратиться в международные инстанции и к мировому общественному мнению; обратиться к своим чадам с призывом к мирному гражданскому неповиновению». .

Юстиниан в отношении веры свою роль представлял предельно ясно: «Заботою нашею было и есть охранять мир святой Божией и апостольской Церкви, как требует справедливость, и осуждать то, что в каком-нибудь отношении является противным православной вере» [219] Деяния Вселенских соборов. Т. 5. С. 537. . Еще на заре своего правления, в 530 г., император сделал очень важный шаг: он приравнял церковные каноны к государственным законам, постановив: «Что дозволяется или запрещается первыми, то дозволяется или запрещается последними: посему преступления против первых не могут быть терпимы в государстве, по законам государства» [220] Курганов , 2015. С. 79. . Соответственно, с Юстинианова времени в Византии установилось, что светские законы не могут противоречить церковным правилам. Через пятнадцать лет 131-й новеллой император приравнял к светским законам и постановления первых четырех Вселенских соборов [221] Мейендорф , 2007. С. 65. Этой же новеллой император подтвердил первое место папы и второе — патриарха Константинополя — в иерархии вселенских патриархов. .

В предисловии к одной из своих новелл 535 г. (знаменитой VI, об управлении церковью, адресованной столичному патриарху Епифанию) Юстиниан писал: «Величайшими у людей дарами Божиими, данными свыше по человеколюбию, являются священство и царство. Первое служит делам божественным, второе начальствует и наблюдает над делами человеческими; и то и другое происходит от одного начала и гармонично обустраивает (κατακοσμουσα) жизнь человеческую — и ничто так не важно для царствующих, как почет иереев, которые за них вечно молят Бога. Ибо если первое будет совершенно безукоризненным и удостоится у Бога благорасположения (παρρησιας), а второе будет по справедливости и подобающим образом обустраивать (κατακοσμοιν) порученное ему государство, то наступит некое доброе согласие (σιμφωνια τις αγαθη), которое обеспечит все какие ни есть блага роду человеческому. Поэтому (τοινυν) мы усерднейшим образом печемся как о догматах божественной истины, так и о почете иереев, при наличии и вследствие которого, мы уверены, нам будут дарованы от Бога великие блага — причем те из них, которые уже имеются, мы сохраним в целости, а те, что мы до сих пор не получили, приобретем. Но все это может совершиться по-доброму и подобающим образом, только если делу будет положено достойное и богоугодное начало. А оно, как мы полагаем, возможно лишь при соблюдении священных канонов, каковое нам заповедали истинно воспеваемые и поклоняемые самовидцы и сподвижники Бога и Слова — апостолы, а святые отцы сохранили и протолковали» [222] Максимович , 2007. С. 30, 31; в принятых Архиерейским собором РПЦ в 2000 г. «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви» это место из 6-й новеллы (в другом переводе) воспроизведено дословно в ч. III. .