Сергей Дашков - Юстиниан

Не только хитростью побеждал Нарсес врагов. Агафий описывает эпизод, когда, увидев две тысячи франков-мародеров, грабивших окрестности Аримина, Нарсес лично повел в бой своих оруженосцев и прогнал варваров: «Он, считая позорным и неблагородным не защищаться при подобных обстоятельствах, быстро вышел из города, вскочив на коня, послушного и быстрого, который не только мог должным образом прыгать и скакать, но был обучен атакам и отступлениям, приказал следовать за собой и тем из своей свиты, которые имели хоть какой-нибудь опыт в военном деле. Они, вскочив на лошадей (их было около 300 человек), последовали за ним и бросились прямо на врагов» [490] Агафий . I. 21. С. 37. . А ведь в описанное время ему было под семьдесят!

Павел Диакон в «Истории лангобардов» рассказывает две легенды, связанные с именем Нарсеса. Первая — о том, как после смерти Юстиниана жители Рима отправили Юстину II послание с угрозой передать город варварам, если у них не заберут евнуха, разоряющего их высокими налогами. Узнав об этом обвинении, полководец иронично высказался в том ключе, что, если он, Нарсес, дурно управлял римлянами, это действительно плохо. Юстин якобы разозлился и отозвал старца в Константинополь. Масла в огонь подлила августа София, в насмешку предложившая поручить евнуху пост надсмотрщика за рабынями-прядильщицами в Гинекее. Нарсес в ответ пообещал сплести такую пряжу, которую она не распутает до смерти, и призвал в Италию лангобардов.

В реальности Нарсес, будучи глубоким старцем, действительно получил приказ о сдаче дел своему преемнику, но в Константинополь вернулся лишь в свинцовом гробу: он скончался в Риме, готовя город к обороне от лангобардов.

Согласно второй легенде, после смерти полководца некий человек явился к императору Тиверию Константину и рассказал, что он был у Нарсеса казначеем и по его поручению спрятал много золота и ценных вещей в тайном месте. Теперь же, состарившись, он не хочет унести эту тайну в могилу и желает поведать ее императору. Золото и серебро из тайника слуги Тиверия выносили несколько дней.

Архитектор Анфимий родился в лидийских Траллах (ныне — турецкий Айдын), в семье философа Стефана, богатой на талантливых людей. Это ясно не только по самому Анфимию, но и по его братьям, которые достигли вершин в различных искусствах. Один из них, Метродор, прославился в качестве грамматика, другой, Олимпиодор, — адвоката, Александр стал одним из самых знаменитых византийских врачей, врачом попроще трудился еще один из братьев, Диоскор.

Если верить Прокопию и Агафию, именно Анфимий производил расчеты и готовил чертежи собора Святой Софии.

За знания механики и математики его прозвали «Архимедом из Тралл». Александрийский математик Евтокий комментировал труды Аполлония и Архимеда, обращаясь именно к Анфимию.

Известна история о том, как Анфимий поссорился с жившим по соседству ритором Зиноном и проиграл ему какую-то бытовую тяжбу. Не имея шансов победить Зинона в суде, ученый придумал машину, которая имитировала землетрясение: «Нижние помещения были с одной стороны близки к дому Анфимия, так что общая крыша соединяла потолок одного и часть постройки другого. Здесь в различных частях помещения он разместил много сосудов, наполненных водой, обтянул кожаными крышками, снизу широкими, чтобы охватить сосуды, затем они суживались наподобие труб, прикрепил концы их к доскам и балкам и тщательно закрыл все отверстия, так что весь пар, сколько его содержалось в кожах, не улетучиваясь и не проходя наружу, свободно поступал вверх, поднимаясь по полым трубам, пока не достигал крыши. Приготовив все это скрытным образом, он подложил сильный огонь под основание сосудов и развел сильное пламя. Тотчас из кипящей воды поднялся вверх пар, сильный и одновременно густой. Так как он не имел возможности распространиться, то он несся по трубам и, сжатый теснотой, с большой силой стремился вверх, пока беспрерывным потоком не ударялся о крышу и всю ее сотрясал и приводил в движение, так что бревна сильно тряслись и скрипели. Бывшие у Зинона были охвачены страхом и ужасом и высыпали на площадь, пораженные бедствием, стеная и призывая на помощь». Когда Зинон стал рассказывать о землетрясении, над ним начали смеяться окружающие, принимая его за помешанного, — ведь никто другой ничего не почувствовал. Мало того, отполировав вогнутое зеркало, Анфимий направил на дом Зинона яркий свет, сопровождая это имитацией грома, «…так что Зинон, когда с трудом, наконец, понял, откуда все это происходит, бросился прямо к ногам императора и обвинял соседа, как злого и преступного человека. Вне себя от гнева он высказал и нечто похвальное для того. Так, подражая поэтическим изречениям, он вскричал в сенате, как бы с иронией и насмешкой, что он — простой человек и ему не по плечу бороться одновременно с Юпитером, пускающим громы и молнии, и с Нептуном, потрясающим землю» [491] Агафий . V. 7, 8. С. 179, 180. .