Лора Томпсон - Представьте 6 девочек

Изначально красивая, как все Митфорды, она единственная не смогла сохранить свою внешнюю привлекательность. Остальные, старея, не менялись, Джессика же растолстела, но чувствовала себя до нахальства удобно в этом облике, словно землевладелица из Котсуолда, прикинувшаяся американской туристкой, — да в общем, она такой и была.

Она продолжала политическую деятельность, и ее примеру последовала Констанция, участвуя в движении за равные права. Констанция родила двух сыновей от одного из лидеров экстремистского движения «Власть черных». Сестры немало заинтересовались тем фактом, что Джессика вроде как не одобряет этот роман, — неужто вернулась к корням?

В 1978-м она опубликовала второй том автобиографии («Добрый старый конфликт»). Памела откликнулась: ей очень понравилось, но зря Джессика утверждает, будто осталась в Америке из-за того, что вся ее семья держала сторону нацистов. «Это лишь твое мрачное воображение», — заключила она. Джессика обладала завидной способностью отмахиваться от подобных замечаний. Она также написала воспоминания о своем друге Филипе Тойнби под названием «Лица Филипа» и книгу о Грейс Дарлинг («Серой скворушке») «Английское сердце Грейс» — над этой работой она отчаянно скучала. Как и Диана, она принимала участие в «Дисках необитаемого острова».

В 1985-м Джессика узнала о романе мужа с давней подругой семьи. «Звучит очень скверно, бедная Декка», — писала Диана Деборе, но брак устоял. Диана сохранила привязанность к сестре, которая в детстве ее обожала, и всю жизнь носила брошь, которую Джессика отдала ей перед бегством с Ромилли. Джессика, со своей стороны, видимо, жалела о разрыве — под старость он превращался почти в нелепость, — но понимала, что зашла чересчур далеко и не сможет теперь восстановить отношения. После смерти Мосли она передавала соболезнования через Дебору с беспомощной припиской: «Ты же знаешь, как оно, Цыпа».

Единственная из сестер она курила и пила — как Хемингуэй. В середине 1990-х дочь, выучившаяся на медсестру, сказала Джессике, что она превращается в алкоголика. После этого разговора, писала Констанция Майе Энджелоу, Джессика завязала раз и навсегда, на одной силе воли, которой у нее всегда было в избытке. Это благотворно сказалось и на ее браке. Но привычка к никотину оказалась сильнее даже Джессики. В июне 1996-го у нее обнаружили рак легких, и развязка наступила очень быстро. Болезнь обошлась с ней намного милосерднее, чем с Нэнси, но отвагой Джессика не уступала сестре. Деборе она писала: «В том-то и суть, Цыпа: НАМНОГО лучше, чем просто попасть под машину или в авиакатастрофу». На последние дни ее отпустили домой. Метастазы ураганом распространялись по всему телу. Майя Энджелоу приехала и пела для нее. В ночь перед смертью, 22 июля, она поговорила по телефону со своей Цыпой. «Она понимала, что это я», — писала Дебора Диане.

После простой службы в одном из зданий Сан-Франциско ее прах был развеян над морем. Она не признавала американского способа смерти. И от английского ушла.

На ее долю выпала, без сомнения, самая приятная участь из всех, какие достались девочкам Митфорд. Ей пришлось много трудиться в Чэтсуорте, но — боже, какая замечательная работа!

Как говорил Линде Фабрис де Советер в романе «В поисках любви»: «Словом, рад вам сообщить, мадам, что я — очень богатый герцог, а это самое приятное для человека положение, даже в наши дни». К тому времени как богатый герцог — супруг Деборы — унаследовал свой титул, «наши дни» сделались еще менее приятными, хотя все относительно. Посетив сестру в 1955-м, Джессика писала подруге: «Из-за налога на наследство бедняжки не могут позволить себе жить в „домике“ (который им принадлежит) в деревне (которая им принадлежит), и приходится пускать в усадьбу туристов…»

«Я не хочу, чтобы на мне все закончилось», — говорил муж Деборы. Разумеется, то была нелегкая борьба против новых времен — пытаться в послевоенную эпоху удержать имение таких размеров. В конце концов в 1957-м герцог с герцогиней перебрались в усадьбу и Дебора приняла предложение мистера Эттли сделать из Чэтсуорта коммерческое предприятие. Эндрю, далекий от снобизма, как и большинство подлинных аристократов, настаивал на том, чтобы впускать туристов с парадного входа, открыть для обзора больше помещений и предоставить людям возможность свободно гулять и устраивать пикники в садах (за исключением только Старого парка, где обитали олени). Все прочие детали он предоставил улаживать Деборе. Она, как и ее мать, обладала непревзойденным вкусом — и эффективностью просто фантастической.